Но прошел целый час, а комбайн, как назло, не включался. Возле крутился Сергей Наливайко и без конца задавал вопросы:
— А может, здесь неисправность? Или здесь?
Федор не выдержал, кинул мешочек с инструментами к ногам Наливайко.
— Если ты прыткий, то сам попробуй!
Хотел устыдить Сергея, принизить: мол, техникум кончил, не разбираешься в простых вещах, но туда же, в специалисты лезешь.
Но Сергей не обиделся, даже напротив, был рад, что ему разрешили один на один «посоветоваться» с комбайном. Схватил мешочек — и мигом к щитку, на живот прилег, того и гляди под комбайн улезет.
— Чего ты ужом-то вытягиваешься, ты уж колечком соберись, сподручнее будет, — шутил Андрей Чесноков.
— Ты, Андрюша, не шуткуй, дело серьезное, — наставительно говорил Трофим.
— Разве я шуткую? Я совет даю.
— Хватит языками молоть! — строго прикрикнул на них Михаил Ерыкалин.
Андрей засмеялся:
— Ну, Михаил, совсем начальником заделался. Скоро орать будешь!
— Надо будет — и заору! — серьезно проговорил Михаил и нетерпеливо спросил: — Как там, Сергей?
— Ладится, что ли? — спросил и Трофим.
И никто не обратился к нему, к Федору. Будто не было его рядом, будто и не он машинистом здесь. Злился Федор и вдруг пожелал про себя, чтоб комбайн окончательно вышел из строя.
Взвыл мотор протяжно и долго и замолк, еще загудел — снова замолк, но на третий раз комбайн заработал ровно, спокойно.
— Посторонись, честной народ! — весело закричал Сергей Наливайко и включил бар, а потом включил скорость, и комбайн медленно, но уверенно пошел вверх.
Ребята заняли свои рабочие места. Только он, Федор, стоял в сторонке и не шевелился. А потом, будто очнувшись, подбежал к комбайну, оттолкнул от щитка управления Сергея:
— Иди, лучше командуй!
Не обиделся Наливайко, уступил Федору его законное место. Но сам не ушел, а стоял чуть поодаль и внимательно следил, как управляет машиной Федор.
Но что это? Комбайн проехал всего один метр и остановился. И уже на правах хозяина уверенно подошел к комбайну Сергей Наливайко и также уверенно сказал:
— Пусти, Федор, я сам.
И тут Федор взорвался:
— Чего ты все лезешь, как в душу! Просят тебя?
Сергей растерянно пожал плечами:
— Какая муха тебя укусила, Федя? Не выспался, что ли?
— Не мешай! Уйди!
— Зачем ты, Федор, взъелся на парня, — вступился за Сергея Михаил Ерыкалин.
— Я хозяин, мой комбайн!
— Тут хозяев нет! — возразил Трофим. — Тут — коллектив!
Пришлось вновь уступить свое место Сергею Наливайко. И опять, как несколько минут назад, мотор сначала взревел, потом загудел, а затем заработал как положено. Но на этот раз не оттолкнул Федор Сергея, и Сергей управлял комбайном наравне с Федором. Когда доехали до конца лавы, Сергей, пожав руку Федору, радостно выдохнул:
— Спасибо тебе, Федя.
И с того дня он часто вставал рядом с Федором. Уже никто больше не произносил вслух одно только имя Пазникова, а обычно добавляли:
— И Сергей помогал.
А однажды кто-то из ребят сказал, обращаясь к Сергею:
— Становись, дружище, комбайнером.
И Сергей вполне серьезно ответил:
— А что, подумать можно.
Федор стал середняком, одним из многих. «Да, середняком, — соглашался вдруг Федор. — А если так, то зачем же я здесь, в этой лаве? Чтоб мучить себя? Ирину?»
— Ты чего такой грустный, Федор? — спросил его, встретившись случайно в коридоре быткомбината, Алексей Иванович. — Может, с женой поговорить?
— Спасибо, не надо. Устал я.
— А я уж подумал, не случилось ли что. — И заторопился дальше.
«Так спросил, по привычке», — с неприязнью подумал Федор и опять поймал себя на мысли, что раньше вот так он не думал о Жильцове.
А увидев в проеме открытой двери склонившихся над столом начальника участка и Леонтия, поморщился. «Им хорошо теперь вместе, а что до меня — наплевать. Уже не интересуются, что и как. Чужой я ему стал. И вообще я здесь лишний».
— А ты сдал, Федюша, помрачнел. О, да ты только что из шахты? Поздненько... Да, понимаю, дела... Ну, вкалывай. Как это в песенке поется: «И в забой направился парень молодой». Вот-вот, как раз про тебя эта песенка... Да подожди, ты, Федюша, куда?
Знакомый взрывник, довольный собой, улыбающийся, догнал Федора, похлопал по плечу.
— Не обижайся, я по-свойски. А ты и послушать не хочешь... Про новость-то слыхал?
— Какую? — рассеянно спросил Федор, думая о том, как бы поскорее избавиться от назойливого приятеля.
— Сразу видать, заработался, умаялся. Ну, не обижайся, подожди... Разве ты действительно не слыхал ничего?.. Нам, взрывникам, телефоны поставят. Те самые, долгожданные. Не жизнь будет, а малина. Сиди, чай попивай да на трубочку эдак небрежно поглядывай... Вот какая жизнь расчудесная намечается!