Как обмануть умеет внешность,
искусно прикрывая суть,
как обольщает нас успешно,
пытаясь в свой обман втянуть.
Чарует взглядом, гладкой кожей,
улыбкой милой и простой,
с улыбкою Джоконды схожей
намеком тайны вековой.
Чарует вьющейся небрежно
пушистой прядкой у виска,
ресниц движеньем безмятежным,
как взмахи крыльев мотылька;
красивым лбом, высоким, белым,
изгибом шелковых бровей,
манерой говорить несмело
и мягкой плавностью речей;
фигурой стройной и изящной,
походкой легкой и живой —
всей этой яркой настоящей
природной внешней красотой.
И обмануться так несложно,
она так дивно хороша…
Но что внутри? Нет, невозможно
узнать. Ведь внешность – не душа.
Такою ценою? Нет!
Быть другом твоим заклятым?
На искренность мне в ответ —
вся ложь твоя. И расплатой
за ложь эту – только боль
медлительная… все та же…
Оставь! Прекрати. Не тронь.
Побойся! Судьба накажет.
Уйду я! Закрой глаза,
мне вслед не смотри, не стоит!
Обиды твоей гроза —
угрозою мне пустою.
Обиды твои не чту,
стихия твоя – актерство.
Убьешь ты легко мечту.
Оставь для другого притворство.
Все лики твои я сжег
в душе, на жертвенном ложе…
Забыть ложь любви я смог!
А значит, ты сможешь тоже.
Туча огромная – шляпой над городом
в серой дремоте дождя,
сонным и душу туманящим мороком
тенью осеннего дня
мягко прикрыла от света все улицы.
Контуры темных домов
смазала влажно. И город нахмурился,
кутаясь в серый покров.
Только церквушек по-прежнему радостно,
мокро блестят купола,
и на земле, ветром взрыта безжалостно,
в лужах синеет вода.
И пешеходов раскрытые зонтики,
словно цветные грибы,
фары машин в сетке лучиков тоненьких
плавно плывут, как шары.
Ранние сумерки сине-сиреневой
сыплют на город пыльцой.
Темный асфальт влажной кожей шагреневой
мягко блестит меж листвой.
Быстро темнеет. Туманно и холодно.
Осень, плащом шелестя,
тихо проходит по сонному городу
в мягкой вуали дождя…
