Поляки не были готовы к такому повороту событий: они-то надеялись на легкую добычу, что можно без труда дойти до Москвы и, получив свою долю вознаграждения, вернуться домой. Однако судьба распорядилась иначе: теперь им придется рисковать собственной жизнью за русской царевича и, может быть, сложить кости на чужой земле. Дух польского войска заметно упал, хотя Мнишек всячески старался их подбадривать, обещая от имени царевича богатую добычу. Но даже такие посулы не оправдали надежды Григория, он видел, с каким выражением лица становились шляхтичи в боевой строй. Единственные, кто был рады военному походу, оказались казаки. Именно на них и расчитывал больше всего Отрепьев, именно им он больше всех доверял. Казаки были полны решимости костьми лечь за царевича, но помочь ему утвердиться на троне, вот их-то и решили бросить на первую линию.
11 ноября началась осада города, не принесшая сторонам ни плохого, ни хорошего. В ночь на 18 ноября последовал генеральный штурм крепости, однако, предупрежденный заранее лазутчиками, Петр Басманов успел подготовиться. После неудачных попыток поляки совсем потеряли веру в царевича, который старался казаться более бодрым, чем был на самом деле.
Метаясь в шатре, Григорий до боли кусал губы, когда ему доносили об очередной попытке, заканчивающеся неудачей. Молодой человек, до этого спокойный и рассудительный, метал гром и молнии, крушил все, что попадалось под руку, и даже его любимым казакам не раз доставалось от него, но те продолжали терпеть, искренне веря в его победу.
Иное дело обстояло с поляками. Еще пуще они невзлюбили царевича, когда ударили первые морозы. Не привыкшие к суровой жизни, изнеженные паны явились к Григорию и потребовали заплатить им жалованье сверхурочно, чего царевич сделать никак не мог. Вместо этого, он забрался на возвышение и, глядя на войско, сверху вниз, громко проговорил:
– Вельможные паны и славные рыцари! Послушайте меня, царевича Димитрия, сына Ивана Грозного. Я благодарен вам за помощь и никогда не забуду того, что вы сделали для меня. Я обещаю вам, что как только в моих руках окажется царская казна, я заплачу вам положенное жалованье, и даже более того, одарю от себя лично подарками, о которых вы и не мечтали.
– Хватит с нас обещания! – прокричал кто-то
– Да, мы сыты по горло словами лести! – донеслось из дальних рядов.
– Царевичу подабает держать слово, а не пустомелить! – крикнул кто-то.
И тут все войско принялось роптать на пустые обещания, на то, что скоро ударят морозы, а у них заканчивается провиант. Григорий, едва сдерживая слезы, пытался их успокоить, но поляков его голос еще больше разозлил. И если бы к нему не подъехал Юрий Мнишек вместе с полковниками Адамом Жулицким и Адамом Дворжицким, польское войско разорвало бы царевича на части. Подняв правую руку в кожаной перчатке, гетман обвел взором армию и грозно проговорил:
– Собираясь на эту войну, вы поклялись в верности нашему общему делу. Вы дали слово, что стерпите все лишения и невзгоды, которые обрушатся на вас на вражеской территории, однако, собираясь на войну солдатами, вы превратились в обычных купцов на рынке, для которых цена товара дороже чести. Вы, вельможные паны, сейчас ведете себя хуже холопов. Я приказываю вам разойтись!
Грозные слова воеводы подействовали на шляхтичей сильнее, нежели посулы русского царевича. Воины, понуро опустив головы, разошлись, а Юрий Мнишек и Григорий прошли в шатер. Оказавшись с глазу на глаз с будущем зятем, воевода впервые за все время увидел, как тот устал. Под красивыми голубыми глазами молодого человека нависли мешки, отчего лицо его казалось еще более бледным, чем раньше. Царевич грустно смотрел на Мнишека, на его глазах появились слезы.
– Ну, что будем делать? – спросил воевода.
– Я не знаю, что мне делать. Что мне делать? – тихо промолвил Григорий и опустил голову, вытирая катившиеся по его щекам слезы.
На секунду гетман почувствовал что-то вроде жалости к этому мирно сидящему человеку, которого только что спас от неминуемой гибели. Но, будучи военным, он не дал волю чувствам, напротив, он постарался сделать лицо как можно строже, а голос грубее.
– Сегодня мне удалось сдержать гнев моих людей, – проговорил Мнишек, – но что сулит завтра? Все те, кто встал под твои знамена, царевич, вольные люди, такие же князья как и ты. Думаешь, они рады жить в лишениях столько времени, если их дома ждут большой дом и теплая постель?
– Я их не держу, пусть уходят, – равнодушно ответил Отрепьев и махнул рукой.
– Не зарекайся, а то снова один останешься.
Молодой человек только хотел в гневе что-то ответить, как в шатер ворвался один из воинов и радостно воскликнул:
– Благослови тебя Бог, царевич Димитрий, Путивль, который шлет тебе поклон и в дар отправил тебе казну.
Григорий, услышав радостную весть, аж прослезился. Неужели положение спасено? Неужто сам Бог на его стороне? Большая часть казны из Путивля была потрачена на выплату жалованья войску. Шляхта, получив, как того и требовало, свою долю добычи, воспряла духом и поклялась сражаться с врагами царевича до конца.
