Алексей Смирнов
Гримаса
1. История болезни
Утром в среду, около семи утра, с Эрастом произошло нечто необычное. Как назло, он брился. Брился он безопасной (спорное, кстати, качество) бритвой. Вот он оголил изящными, кокетливыми махами левую щеку. Вот с тем же совершенством техники образумил правую. Настал черед более сложного участка, и Эраст, двинув вперед челюсть, выставил маленький, скошенный подбородок. Вероятно, он излишне напряг лицевые мускулы, - так, во всяком случае, Эраст чуть позже объяснил себе случившееся. А случился, в общем-то, пустяк: челюсть выдвинулась, но - до странного далеко, и назад убираться не пожелала. Эраст поранился, так как челюсть рванулась с неожиданной впридачу резвостью. Но этим дело не ограничилось: ни с того, ни с сего вдруг с пошлой банальностью сморщился длинный нос. Могла сложиться - если б насупились брови и наморщился вслед за носом и лоб - вполне заурядная гримаса: такими пугают маленьких детей взрослые дураки. Однако брови вскинулись в нетипичном изумлении, а глаза волей-неволей вылупились. Эраст застыл, глядя на себя в немытое зеркало. Кровь осторожно растекалась, подкрашивая розовым мыльную пену, и готовилась капнуть. Длилась вся история недолго, секунд пять, после чего на лицо вернулось обычное выражение. Эраст продолжал стоять как вкопанный, потихоньку выдыхая воздух. Он вновь испуганно замер и перестал дышать, когда на закуску, при нормальных уже чертах, мерзко дернулось правое ухо - чтоб помнил. Этого у Эраста раньше тоже не было.
Гадая и тревожась, Эраст продолжил бритье, но изящество и шарм исчезли из его движений. Побрившись, он умылся и позавтракал. Загадочное явление понемногу бледнело в памяти. На службу он явился несколько взволнованный, но не настолько, чтобы это бросалось в глаза. Работа же отвлекла его совершенно, да тут еще напомнили про аванс, и сделалось даже радостно. За авансом выстроился хвост, и Эраст, скучая, притоптывал ногой и бессмысленно раздражался. Кассирша обычно не отрывалась от бумаг, обидно к ней равнодушных. Она, не поворачивая головы, выслушивала фамилию;яростно, злясь, что все эти деньги - не ее и их надо отдать, рылась в списках, купюры дважды промелькивали в ее стервенеющих пальцах и летели в полукруг окошечка. Порхали галочки, рассвистывались росписи.
Но вот возникла пауза, и кассирша, не получив ответа на свое отрывистое"следующий! ", удостоила окошечко взгляда. Проем полностью заняла страшная харя, пялившая на кассиршу немигающие, выпученные глаза. Кассирша оцепенела. В обстановке сугубо официальной, деловой, приличной по определению, наблюдаемое ощутилось как нечто в такой степени дикое, что, имей кассирша представление о подобных вещах, она расценила бы все это как первый в жизни мистический опыт. Стукнула о стол выпавшая из пальцев ручка, и ее владелица, придя в себя от этого звука, истошно завопила, вцепившись обеими руками в сиденье стула. К концу серии визгов Эраст, пунцовый, но в остальном вполне обычный, пустился наутек, так и не завладев авансом. Он бежал, и на бегу в мозгу его панически метались воспоминания о сходных случаях, происшедших с другими, - Эраст был далек от медицины, но болезни окружают нас роем и разят без устали, и снаряды ложатся вокруг, все ближе, и при любой чепухе невольно думаешь: "Эпилепсия! Рак! Помешательство! "За этой грозной троицей мрачно маячила армия неизвестных и тем еще более страшных недугов. В этот день Эраст, не спросясь, ушел домой задолго до конца рабочего дня.
-----------------------------------------------------------------
На следующий день гримаса объявилась восемь раз, из них три - на службе.
Первый эпизод из этих трех наблюдался, слава Богу, в уборной. Эраст состроил рожу писсуару. Второй причинил больше неприятностей: шеф по общему мнению был в своих человеческих качествах ничуть не лучше писсуара и даже собирался шагнуть еще дальше, дабы уподобиться более солидному вместилищу. Но этот факт только осложнил ситуацию. "Тик", - жалобно объяснил свои действия Эраст и ничего в ответ не услышал. Спина шефа задрожала в такт шагам, удаляясь, и лишь по расправленным вдруг плечам можно было заподозрить что-то неладное. Третий приступ повторился в кассе, куда Эраст направился за авансом сразу после казуса с шефом в надежде, что беда если и приключится снова, то позже, не так скоро. Он ошибся. На сей раз реакция кассирши оказалась иной. Создалось впечатление, что она вроде и ждала повторения давешней нелепицы, рассчитывая на реванш. Хорошо еще, что она, толстая, не затруднила себя преследованием Эраста, пока он повторял вчерашний кросс. Вдогонку ему неслись примитивные оскорбления, которые беглец слышал, но не был в состоянии оценить.
