Ошибка номер один — не стоит так нагло демонстрировать свою крутость. Михальчук проглатывает моё выступление с постной рожей и не морщится. Предсказуемо начинает засыпать дополнительными вопросами, словно я обучаюсь по программе для сверхразума и обязан тянуть не один билет, а сразу пять. Каждый раз, беря минутку-другую на раздумье, я нахожу нужный материал и бросаю его профессору в лицо. Наконец, отчаявшись меня потопить, Михальчук залезает в области, не входящие в наш курс. Тут я оказываюсь бессилен. Не оспариваю и зарабатываю с барского плеча «хорошо». Однако внутри меня трясёт от злости.
Выйдя из кабинета, я попадаю под перекрёстный словесный огонь. Как прошло, топил ли, какой билет, почему так быстро и тэ дэ, и тэ пэ. Тим называет меня философом от Бога, а Кутнюк меняется в лице, узнав, что я получил «хорошо». Не верит, пока я не подношу к её очкам раскрытую зачётку.
— Пф, — выдаёт она. — За какие же заслуги обычный ЗОС стал любимчиком Михальчука?
Ах ты, жалкое подобие особи женского пола! Сейчас ты у меня попляшешь. Терпение лопается. На публику я дежурно улыбаюсь и киваю. Выслушав поздравления от друзей, я снова отлучаюсь и запираюсь в кабинке туалета.
Дожидаюсь окончания своего сеанса.
Вписываю: Анна Кутнюк. Пять минут. За глаза.
Слышу возмущённые перешёптывания Говорухиной и ещё кого-то из ОФМ. Моё чудесное спасение в стиле Гудини не даёт им покоя. Я отделяюсь от могучей кучки и без стука вхожу в кабинет. Михальчук поворачивает голову и качает головой.
— Вы слишком рано, — говорит профессор.
Перед ним морально распят Гена Ботан. Препарирование в самом разгаре.
— Рано — у барана, — отвечаю я, подхожу к столу и сгребаю в охапку разложенные билеты.
Затем рву эти узкие бумажные полоски надвое, на четвертины и подкидываю в воздух. Они осыпают седую макушку Михальчука, точно гигантские хлопья снега. Профессор настолько в шоке, что забывает возмутиться. Я выхожу из кабинета и бросаю напоследок:
— Агнец с бараном — едино племя.
Не знаю, зачем. Просто вспомнилась поговорка. Выхожу из корпуса и стреляю у группы курящих студентов сигаретку. На меня смотрят, как пресловутые бараны на новые ворота, но всё же протягивают и даже поджигают. Делаю затяжку и закашливаюсь. Из любопытства проверяю подноготную Кутнюк:
Что и требовалось доказать, как говорится. Лишь в одном Монашка меня превосходит — лучше использует природный умишко. Ценой вахтовой службы над учебниками. Зато у неё в кармане золотая медаль, а у меня — пудра от пончика.
Я вернулся к кабинету, где царил переполох. Фригидные Монашки исчезли, организовав исповедальню в полевых условиях. Всем хотелось знать, что произошло.
— Что я пропустил? — спросил я хохочущего Романыча.
Тот кивнул на Гену Ботана.
— Дичь в стиле Тарантино, — ответил тот и живописно описал сценку, которую я сам и устроил.
В подкорку закралась мыслишка, не переборщил ли? Наверно, стоило ограничиться словесным поносом и хлопком дверью. Ай, плевать.
— Видать, переутомление от зубрёжки и воздержания, — предположил я. — У Монашек такое бывает.
Глава 6. Пляжный чемпион
Как тут не потерять голову и не тронуться кукухой? Вот что я прочитал в Гримуаре после экзамена:
Запахло крошками от пирога в бороде боженьки. Что ещё за Изгиб реальности? Руки чесались проверить, но сначала прокачка. Не хватало всего двух баллов. Попусту расходовать бустеры я не спешил, надо найти им достойное применение. Например, принять участие в любительской велогонке или этапе триатлона.
Удобство таймера трудно переоценить. Теперь я мог не только вписывать время активации модов, но и подключение к персонажам без боязни в ту же секунду рухнуть пластом.
