– Что ты сказала? – переспросила я.
– Ой, а ты не знала? – передразнила Юлия, сцепив руки.
– Как? Как это произошло? – еле выдавила из себя какие-то звуки я.
– Ладно, расскажу, чтобы ты вышла из неведенья, – радостно сделала одолжение Юлия. – Самаэль убил твою любимую подругу после той битвы, в Грузии. Сразу через несколько дней он разыскал её и расквитался.
– Нет, это вранье! – вдруг затошнило и комок подошёл к горлу.
– Мы ведь тоже горевали, – тихо добавила сервус.
– Почему я не знала? – сдерживая поток эмоций, спросила я.
– Мы думали, ты в курсе, раз уж ты служишь ему, – закатила глаза сервус.
– Нет! Это не правда! – возразила я.
– Я сама удивлена, что ты не в курсе. Мы даже думали, что ты помогала ему.
– Как? Как это произошло? – жаждала подробностей я.
Сервус приподнялась и подошла на край канала. У меня закралась мысль толкнуть её в реку, но разве это помогло бы?
– Он нашёл её в Киеве, возле кафе, там, где она попрощалась со своей матерью, чтобы покинуть мир – перебраться на другую планету. Неожиданно, безжалостно убил богиню, не позволив ей даже отреагировать. Так и получилось, она покинула в прямом смысле мир, то бишь, простилась с жизнью. Там был Дионис…
– Нет, не говори ничего! – закричала я, закрыв беспечно ладонями лицо.
Я думала, что я бездушная ведьма, но слёзы сами появились.
– Прости, что я стала вестником смерти твоей подруги, – безразлично сказала Юлия.
Я подскочила с лавочки и тяжело дышала, испепеляя взглядом сервуса.
– Ника была не просто мне подругой, она была моим эталоном для подражания, она была лучшей, чем мы взяты все вместе со всей добротой и злом, что у нас внутри. Она была лучшей из лучших.
– Не сомневаюсь, – ответила сервус, ухмыляясь. – А теперь к делу. Ты готова со мной сотрудничать? – спешила она.
Я сглотнула, а затем вытерла слёзы.
– Ну и поделом ей! – вдруг выпалила я.
– Что? – округлила глаза Юлия.
– Так ей и надо, что сдохла! Больше никто не держит во мне эту доброту, что она вселяла в меня. Теперь я свободна! – подошла я вплотную к Юлии и возвысилась над маленькой сервусом, которая едва дотягивалась макушкой до плеч.
– Надеюсь, ты поняла, что мне начхать на вас! – добавила я с презрением.
Сервус опустила глаза на землю.
– Что ж… у тебя есть время подумать, – серьёзно ответила она. – В следующий раз, когда мы встретимся, надеюсь, что ты сообщишь своё решение. Подумай! А сейчас прощай!
Я не успела протянуть к ней руку, как сервус исчезла в мгновения ока.
Оставшись одна, я посмотрела в пустоту, туда, где несколько секунд назад стоял самый злейший враг. Но в тот момент я была настолько потрясена, что невозможно подобрать подходящие слова ни на одном из языков мира. Душа кровоточила бестелесными ранами, а кровь была из глубокой скорби. «Она убита… Ника погибла», – повторяла я в голове.
– А что же будет со мной? Как я без тебя? – тихо спросила я пустоту.
Никто не ответил. Ожидаемо. Жизнь продолжалась, но без неё.
Я обернулась назад, чтобы посмотреть на проезжающую мимо машину по трассе по ту сторону парка. Странно, но я запомнила её шум, тихую работу мотора, плавную, почти беззвучную. Потом я посмотрела на дрожащий лист клёна: ветерок заставил его трепетать от бестелесного прикосновения, на котором в тот момент пыталась зацепиться малюсенькими лапками бабочка. Бабочка. Цвета лимона. Смелая и не сдающаяся до последнего.
Странно, но я запомнила все эти скользкие и даже призрачные моменты, затрагивающие мою жизнь в тот момент. Но также я понимала, что лишилась чего-то очень важного, что добавило ещё одну дыру в сердце.
Я бродила по городу весь день, бездумно, пока не поняла, что закат солнечных лучей коснулся меня. Это было кладбище. Я оказалась там, сама не понимая. Я сидела на каменном надгробии, а рядом – волк.
– Тёмное притягивает к тёмному! – вдруг сказал голос Йорика.
Я посмотрела на него и отвернулась, безразлично добавив:
– Здесь нет ничего «тёмного», Йорик! Все эти люди мертвы, здесь только покой…
Он присел рядом.
– Что ты тут делаешь? – спросил тенебрис.
– Сижу.
– Вижу. Почему ты тут? – настойчиво спросил опять он.
– Просто хобби такое – в последнее время посещать кладбища, – ответила я всё так же глядя в пространство. – А где твои подруги?
– Я решил их не брать сюда, вижу, что тебя они смущают, – в его словах не было насмешек, как прежде.
– Хм! Меня и ты смущаешь, но я же вынуждена терпеть тебя тут?! – ответила я.
– Всё такая же, – психанул в ответ Йорик.
– Какая? Злая? Чёрная? Ведьма из ведьм? – ответила дерзко я и, наконец, посмотрела на оппонента, в его помутневшие глаза.
После недолгой паузы он добавил:
– Ты пустая!
– Без тебя знаю! – огрызнулась я.
Молчание. Недалеко, на один полуразрушенный от старости памятник села птица и запела. В сумерках, когда ещё не ночь, но уже и не день, наши лица казались, как потухшие свечи, осунувшимися, уставшими от чего-то важного в наших судьбах.
– Прости, я не прав, – вдруг заговорил он, прервав глупое молчание.
– Я не обижаюсь. Я привыкла, что все такой меня считают, поэтому и пытаюсь соответствовать, – смягчилась я.
– Что у тебя произошло? – поинтересовался Йорик.
