– Конечно, моя любимая ведьмочка, – ответил Самаэль, сидя во главе стола, – ты главное оружие. С твоей-то силой убить каждого, – фыркнул он. – Но она одно из главных звеньев. Мара может принести хаос, а это, что мне нужно, – подмигнул тенебрис. – Мы должны вернуть прежний строй божественной власти.
– Но зачем это тебе, господин? – спросила я и посмотрела с презрением на мальчика-тенебриса, подростка лет четырнадцати, обслуживающего нас, что продолжал добавлять и добавлять новые блюда из кухни.
Меня раздражало, что слуга мог вслушиваться в наш откровенный разговор.
– Если боги вернутся, я смогу ими управлять. Это куда лучше, чем иметь власть только над людьми, – не обращая внимания на мои возражения, спокойно ответил Самаэль.
– Но ведь ты и так можешь влиять на людей, только щёлкни пальцем… Ты же знаешь это, – настаивала я, косясь на слугу, наливающего вино в бокал господина.
– Милая, оглянись вокруг, – продолжал выдержано отвечать он. – Ты живешь в вымышленном подпольном мире. Не значит ли это то, что я не свободный в своих действиях? Я постоянно прячусь от Уны, ибо он сильнее, чем я. Его армия прислужников огромна.
– Я могу убить любого сервуса ради тебя, – поковырялась вилкой в отбивной, опустив взгляд в тарелку.
– Ты слишком нетерпелива, ведьмочка, – ухмыльнулся Самаэль. – Твой час ещё придёт.
– Здесь часы кажутся бесконечными, будто они остановились, – подняла глаза я и пристально посмотрела на него. В этот момент мы были наедине – слуга удалился на кухню за очередным блюдом.
Он рассмеялся, отбросив волосы назад.
– Потерпи! – ласково сказал он, хотя в его голосе были ноты строгости. – Скоро я отправлю тебя на важное задание, ты сможешь немного развеяться от скукоты в моем рае.
Эта новость меня немного приободрила. После обеда Самаэль снова исчез, не посвящая меня в свои дела. Он постоянно меня оберегал, а, может, даже просто держал, как ключевое оружие, так сказать – «на закуску». Я понимала это и принимала с той самой минуты, когда прошла обряд инициации и стала ведьмой. Я чувствую в себе огромную силу, и её потенциал только разрастается, впитывая в себя магию, как губка воду. Я не могу сопротивляться, только всё больше и больше поглощаю неведанную силу. Может, сервусы были правы, когда хотели убить меня? Ведь для них моя душа черна.
Я вздохнула, размышляя об этом, смотря на собственное отражение в огромном зеркале в одном из пустых залов. Одиночество затягивало петли, и я задыхалась. Нет, не от физической боли, от боли, которая разъедала душу. Я чувствовала себя, как потерявшийся человек в пустыне, где, казалось, не было конца и края бескрайним песочным долинам. Впервые за несколько лет у меня появились слёзы на глазах. Я протянула руку к зеркальной поверхности и вдруг не смогла устоять, ноги сами подкосились и вот, я уже рыдаю на полу, упираясь головой о зеркало. Почему я выбрала этот путь? Почему я здесь? Почему я никому не нужна? Разве можно описать душевную боль? Она не имеет телесной формы, у неё нет очертаний, она просто есть и всё. Она будто чёрная дыра в космическом пространстве, словно раковая опухоль разъедает тебя внутри, а ты ничего не можешь с этим сделать. Я ощутила, как что-то холодное и влажное прикоснулось к моей полуоголённой спине, я знала – это Дружок.
Неожиданно кто-то положил руку на плечо. Я вздрогнула.
– Не печалься, девочка! – сказал седоволосый мужчина.
Это был Альберт. Как ни странно, но он не был помечен маркером Самаэля: у него были естественные седые волосы, такого же цвета аккуратно сострижена борода, и не было желтизны в его узких глазах, как у меня, многих прислуг и даже волка.
– Подымайся, девочка, – ласково сказал он, протянув руку. – Ещё простынешь, сидя на холодном полу.
– Я умею врачевать, вылечусь, – тихо ответила я, вложив ладонь в его крупную шершавую руку.
Альберт помог подняться. Галантно достав носовой платок, сначала он вытер мои слёзы, а затем отдал мне его. Я сжала платок в руках, не зная, что сказать.
– Пойдём в сад, прогуляемся, – предложил мужчина.
Смущаясь того, что меня застали в таком состоянии, я молча кивнула. Как истинный воспитанный мужчина, Альберт подставил руку, и я взяла его за локоть. У меня были смешанные чувства, ни одно существо на земле не вело себя со мной так, а в последнее время меня либо ненавидели, либо боялись.
– Ты ещё так юна, девочка, – наконец сказал он, когда мы шли длинным коридором из зелёных кустарников в самаэлевском саду. – Не бери близко к сердцу.
Я опустила глаза в землю. Было постоянно неловко. Волк шёл за нами, не отставая.
– Я вижу, что ты стесняешься, – откашлялся Альберт. – Давай тогда просто пройдёмся, помолчим, подумаем, помечтаем. Это же прекрасно мечтать, не так ли?
– О чём мечтать? – переспросила я. – Разве у нас есть мечты?
– М-да, ты права. По сути, мы служим одной мечте одного тенебриса, – усмехнулся он.
Когда я осмелилась поднять голову, заметила глубокие карие глаза. Одновременно таинственные и добродушные. Возможно, это добавило мне смелости.
– Но мечтать надо свои мечты, – добавил мужчина.
– Это как? – удивилась я.
