Я вздыхаю, недоумевая, как так получилось, что мы опять ссоримся, ведь вечер так хорошо начинался. Я наливаю в ризотто бокал белого «Совиньона». Вино пузырится, впитываясь в рис. Я прибавляю жару, чтобы алкоголь испарился. Его пьянящий, дезориентирующий аромат поднимается над сковородой и в следующую минуту растворяется.
— Хочешь бокальчик?
Я наливаю вина и протягиваю бокал мужу. В последнее время, после того, как он напился в гостях у Рори и Серены, я всячески препятствую тому, чтобы он употреблял спиртное, но сейчас это верный способ восстановить мир в семье. Дэниэл смягчается. Смотрит на бокал, перестает рыться в газетах в поисках лэптопа.
— Спасибо, — благодарит он. — Я, пожалуй, лучше пива выпью. — Дэниэл лезет в холодильник. — Как твои дела?
— Нормально, — отвечаю я. — Только все эти дурацкие звонки донимают.
Дэниэл хмурится.
— Прости, я давно собирался отключить стационарный телефон.
— Звонки очень странные, — качаю я головой. — Вроде бы звонят из одной и той же компании, говорят что-то про новую закладную или переоформление прежней. Утверждают, что это якобы я подавала заявление.
— Но ты ведь не подавала, нет?
— Конечно же нет.
— Хелен, тогда просто клади трубку. Ты понимаешь, в этом вся фишка: тебя хотят разговорить, чтобы ты выболтала им все про свое финансовое положение. Просто клади трубку.
Я кусаю губу. Дэниэл наверняка прав. Однако женщина, что звонила сегодня, была очень настойчива. Она знала мое полное имя, наш адрес, в какой фирме оформлен действующий договор ипотеки. Она утверждала, что обращение в эту фирму составлено по моей просьбе. Трубку-то я повесила, но ее звонок не давал мне покоя. Одно дело, когда звонят по поводу возмещения кредитного страхования или интересуются, не попадала ли я в аварию. А это звонки иного рода.
— Вот честное слово, я бы не брал в голову, — говорит Дэниэл. — Среди мошенников есть очень умные люди. Они покупают информацию о твоих персональных данных, выясняют что и как и потом очень убедительно выдают себя за представителей той или иной компании.
— Наверноее.
Я встряхиваю ризотто, медленно вливая крепкий бульон, ложка за ложкой, и размешиваю, пока смесь не закипает.
— А еще сегодня в оленьем заповеднике я столкнулась с Рейчел, — меняю я тему разговора.
— Опять?
— Да. Как раз дождь начался, и мы пошли в Морской музей. Выпили там кофе.
— Мило.
Я хмурюсь, отвечаю рассеянно:
— Да.
Дэниэл захлопывает холодильник и, прислонившись к дверце, возится с открывалкой, что висит у него на брелоке с ключами.
— Если это мило, почему у тебя такое лицо? — улыбается он мне.
Помешивая ризотто, я поднимаю на мужа глаза. Стоит ли поделиться с ним своими сомнениями?
— Не знаю, — в конце концов произношу я. — Ты не находишь странным, что она все время попадается мне на глаза?
Дэниэл пожимает плечами.
— Ты о чем?
— Ну вот, например: мы с Кэти договорились вместе пообедать, пришли в кафе. А она уже там, сидит за лучшим столиком, читает в газете статью Кэти.
Он задумывается.
— Или, помнишь, на днях, когда ты был в отъезде, она заявилась сюда без предупреждения?
Дэниэл недоуменно смотрит на меня. Совершенно очевидно, что он забыл, о чем я говорю.
— Я же тебе рассказывала, — закатываю я глаза к потолку. — Она знала, что я одна, что ты в командировке. И явилась без приглашения. Притащила целый пакет продуктов. Можно сказать, вломилась в дом.
Дэниэл молчит. А потом вдруг начинает хохотать.
— Что смешного?
— Прости, — извиняется он. — Но, по-моему, это не тянет на преступление века. Твоя беременная приятельница пришла к тебе с угощением в надежде выпить чашечку чая и поболтать.
— Ну да, — выдавливаю я из себя смешок. — Просто она как будто специально лезет на глаза.
Я еще подливаю бульона в рис, а Дэниэл прикладывается к бутылке с пивом и взад-вперед поводит плечами.
— Если не хочешь с ней встречаться, скажи, что ты занята. Вот зачем ты сегодня опять согласилась торчать с ней целый день?
— Не знаю… Вообще-то она ничего. Ничего страшного. Немного непредсказуемая, это да. Никогда не знаешь, чего от нее ждать. То вдруг живот мой хватает. В гости является без предупреждения. —
Дэниэл снова смеется. Поставив пиво на буфет, он подходит ко мне сзади и кладет обе ладони на мой живот.
— Мне трудно судить… я с ней не знаком. Но мне кажется, ты преувеличиваешь. По-моему, нормальная девчонка.
Я чувствую на животе тепло его рук.
— А мне не возбраняется трогать твое пузико? — бормочет он мне в шею. — Или ты и меня сочтешь извращенцем?
Я улыбаюсь, чувствуя, как из плеч уходит напряжение. Его прикосновение действует умиротворяюще. Я спиной приникаю к мужу.
— Не болтай ерунды. Это совсем другое, — говорю я, поглаживая его пальцы. — Малыш сегодня много толкается. Вот… здесь.
Я перемещаю ладонь Дэниэла на верхнюю часть живота, под ребра, где мгновение назад я ощущала давление, словно пальчик тыкал меня изнутри. Но как только я это делаю, ребенок замирает.
