Гринвич-парк полностью

Когда она возвращается домой, гром умолкает, в атмосфере что-то меняется. Она идет быстро, минуя калитки в стенах, ограждающих парк. Ими кто-то пользуется? Она никогда не видела, чтобы они открывались или закрывались. У нижнего края каждой калитки ворох листьев, похожий на ржавые растопыренные пальцы. Кирпичная кладка потемнела от дождя.

На следующий день над парком кружат птицы, мечутся в поднебесье, словно летающие железные опилки. Они сбиваются в стаи и летят зимовать на юг. Это он обратил ее внимание на их меланхоличное кружение. Теперь и она невольно наблюдает за птицами. Не может не думать об этом. Жаль, что нельзя с ними улететь. Жаль, что они еще не уехали. Она боится, что, возможно, они опоздали.

Так и есть. Они по-прежнему здесь. Остались в мире, покинутом птицами. В мире, где воцаряется холод.

Монти я закрываю в нашей комнате на верхнем этаже дома. Кот жалобно смотрит на меня, наблюдая, как возле гардероба я ставлю корм и воду, а возле двери — кошачий туалет. Он не любит, чтобы его здесь запирали. Но последний раз, когда Чарли приводил сюда друзей на один из наших приемов, кто-то из них счел, что было бы забавно зажигалкой опалить Монти усы. Рисковать я не хочу.

Я все-таки согласилась дать прием с фейерверками, хотя трудно даже вообразить, чего бы я сейчас хотела меньше. Кэти мне все уши прожужжала об этом, твердя, что у нее впервые за долгое время выдаются свободные выходные и как было бы здорово снова устроить во дворе дома фейерверк, организовать праздник, пусть самый скромный, в честь скорого рождения малыша. Наполнить дом чудесными воспоминаниями. Я отнекивалась. Объясняла, что ремонтные работы еще не закончились. В доме полнейший беспорядок.

— Да никому дела нет до вашего беспорядка, — убеждала она. — Напротив, сейчас для вечеринки самое время. Если что-то и сломают, не будет жалко.

— Мне казалось, ты вела речь о скромной вечеринке?

— О скромной. Но ты же хочешь, чтобы это была вечеринка, да?

А потом я и опомниться не успела, как Чарли заявил, что принесет с собой свою аппаратуру и приведет друзей из клуба. Я взяла с него слово, что он не станет приглашать много народу. Дэниэлу я сказала: в доме и так погром; не хочу, чтоб его и вовсе сровняли с землей. Но мой муж, как ни странно, проникся идеей вечеринки.

— Думаю, Кэти просто решила, что нам всем нужен праздник, — сказал он. — Вечеринка с фейерверками, как в старые добрые времена. Вроде тех, что устраивали твои родители.

— Дэниэл, мои родители устраивали прием с глазированными яблоками, бенгальскими огнями и колбасками, — со стоном ответствовала я. — А не с Чарли и его чокнутыми друзьями-наркоманами, которые крушат дом.

— Не сгущай краски. Ты слишком сурова к брату.

— А то ты не знаешь, какой он! Только услышит слово «вечеринка», тут же начинает зазывать всех кого ни попадя.

Я вспомнила вечерний коктейль по случаю нашей помолвки, что мы организовали вскоре после переезда в родительский дом. Я рассчитывала, что это будет небольшой прием для близких друзей и знакомых с несколькими графинами напитка «Пиммз»[13] на газоне. Сама я пить не собиралась — была беременна, хотя никому еще не говорила об этом. И вдруг заявился Чарли с оравой друзей, предложил сыграть в пивной пинг-понг. К концу вечера дом был буквально усеян его мертвецки пьяными дружками. После нам пришлось заменить один ковер.

Дэниэл улыбнулся, пожимая плечами, и жестом показал за окно.

— В любом случае, костер нам не помешал бы, как ты считаешь? Вон сколько хвороста в саду. А фейерверк — это всегда весело.

Я сидела, обхватив обеими ладонями горячую чашку, грела руки и смотрела на сад. Не могла понять, почему Дэниэл настаивает на вечеринке. Почему считает, что сухие сучья нужно сжечь, а не выбросить в мусорный бак. Мне ненавистна была сама мысль о том, что чужие люди будут веселиться в нашем саду, топтать розы. Да и Монти не выносил вечеринок и фейерверков. Он потом еще долго не сможет оправиться от такого стресса.

— Даже не знаю, Дэниэл.

— Представь, что это последняя гулянка перед рождением ребенка.