— После смерти отца фирму возглавил Рори. «Хаверсток и компания», — продолжаю я, хотя сомневаюсь, что Рейчел меня слушает. — Дэниэл к тому времени уже вполне преуспевал в другой фирме: он был удостоен премий, имел награды. Так что решение пришло само собой. Рори предложил Дэниэлу партнерство, и теперь это самый настоящий семейный бизнес. Они оба — блестящие специалисты. Дэниэл сейчас занимается переустройством нашего дома. Мы избавились от ванной на нижнем этаже и оборудуем новую на верхнем — в викторианском стиле, там будет отдельно стоящая ванна — с волнистыми краями, на ножках, и еще просторная душевая кабина. Ее облицуют роскошными изразцами, которые я сама подобрала. А на месте старой лестницы мы поставим новую. Еще расширим подвальное помещение, у нас появится целый новый этаж с утопленной гостиной и стеклянной крышей. И… — Я на секунду умолкаю, поймав себя на том, что слишком уж расхвасталась. — Ну и еще кое-что. В общем, как-то так. Это все Дэниэл спроектировал. И теперь мы с увлечением претворяем в жизнь его проект.
Моя болтовня о строительных работах, я чувствую, нагоняет на Рейчел скуку. Она допивает кофе, измазав пенкой верхнюю губу и пудрой — уголки рта. Я показываю на свои губы, и она со смехом вытирает рот. Потом, потягиваясь, издает протяжный вздох и бросает взгляд вокруг.
— Может, еще по кофе? — предлагает Рейчел, хотя я к своему не притронулась, просто смотрела, как пьет она. — Можно даже рискнуть и взять с кофеином!
Улыбаясь, Рейчел похлопывает себя по животу, обтянутому туникой с леопардовым принтом. Не пойму, насмехается она надо мной, что ли? Такое впечатление, будто Рейчел считает, что дети существуют лишь в абстракции и что соблюдение норм здорового образа жизни — это сугубо личное дело каждой женщины, вынашивающей ребенка.
— Вообще-то, я бы просто выпила апельсинового сока.
Она смотрит на меня с насмешливым удивлением в лице.
— Ладно. Конечно! Пойду закажу. Все быстрее, чем ждать, когда тебя обслужат эти увальни.
Рейчел произносит это громко, чем приводит в замешательство идущего мимо официанта. Игнорируя его, она решительным шагом идет в кафе.
Убедившись, что она скрылась из виду, я решаю заглянуть в ее сумки — не могу противиться соблазну. Украдкой опускаю руку в верхний пакет, большим и указательным пальцами ощупываю ткани. К своему разочарованию, детской одежды я в нем вообще не нахожу. Только затасканный старый джемпер с грязными манжетами и нечто похожее на старые легинсы. Магазинные бирки, пустой футляр для солнцезащитных очков.
— О, черт!
Я резко вскидываю голову. Рейчел, я абсолютно уверена, заметила, что я роюсь в ее сумках. Она смотрит прямо на меня.
— Он дал мне кофе вместо апельсинового сока. Вот идиот! Хелен, кофе будешь пить или мне сходить за соком?
— Не беспокойся, — отвечаю я, стараясь не выдать своего облегчения. — Одна чашка не повредит.
Рейчел снова усаживается на свое место, а я надеюсь, что мне удастся просто оставить чашку на столе. Как тогда бокал с вином.
И вдруг, не говоря дурного слова, Рейчел кладет мне руки на живот.
— Странное состояние, да? — задумчиво произносит она. — Беременность. Где, по-твоему, головка ребенка?
Я не успеваю выразить протест и невольно вздрагиваю, неожиданно ощутив на своем животе прикосновение ее белых ладоней. Они холодные. Кончики пальцев с обгрызенными фиолетовыми ногтями сминают тонкий хлопок моего топа.
— Не… не знаю, — с запинкой отвечаю я. Рейчел как будто не замечает моего ошеломления. Она продолжает гладить мой живот, туда-сюда, раздражая нервные окончания на моей натянутой коже.
— А это легко определить, — говорит она, глядя на мой живот. — Нужно просто нащупать шею. Я покажу.
Рейчел раздвигает колени, садится ко мне лицом и принимается двумя пальцами давить на мой живот, словно пытается с боков обхватить голову ребенка.
— Рейчел, ты сильно давишь, — охаю я. — По-твоему, это не опасно?
— Конечно нет! — заверяет она, потом надавливает сильнее и с торжеством в голосе возвещает: — Нашла! Вот его головка.
Резко втянув в себя воздух, я отшатываюсь, спиной прижимаюсь к стулу. Представляю, как мой ребенок плавает в утробе, а недобрые руки Рейчел ужимают красные сияющие стенки его вселенной.
Мы с Дэниэлом в перинатальной клинике. Свет приглушен. Я раздета ниже пояса. Мой живот, испещренный красными растяжками, обмазан холодным гелем. Женщина-узист предупреждает, что будет вводить зонд, а он холодный. Дэниэл смотрит на меня. «Я люблю тебя», — одними губами произносит он, стискивая мою руку. Я отвечаю тем же.
Чувствую, как в меня проникает твердый чужеродный предмет, и стараюсь не напрягаться, стараюсь поддаться спокойствию, которое внушают мне тонкие пальцы Дэниэла в моей ладони. Мы молчим. Комнату наполняет тихое жужжание аппаратуры. Пахнет хлоркой. Сердце наливается кровью.
