Могучая Бримийская Империя пала. Магия родовой аристократии склонилась перед Его Величеством Револьвером, и весь мир понял, что пуля быстрее заклинания. Лиам Гринвуд — дитя послереволюционного мира, где власть принадлежит таким же обычным людям, как и он. Или это только кажется? Ведь сыну министра явно не светит наказание за убийство лучшего друга Лиама. С этим нужно что-то делать. А тут еще и магические способности прорезаются, фэйри со своей помощью лезут, да один кровожадный демон увязался. Ну, ничего, приемный отец ему рога пообломает, да только из страны все равно ноги уносить придется.
Джентри — младшее дворянство: джентльмены, эсквайры, рыцари и баронеты.
Пэр — высшее дворянство: бароны, виконты, графы, маркизы, герцоги.
Тинкер — массивная и грубо сбитая порода лошадей с густой гривой, челкой и хвостом. Их копыта полностью закрытые, поскольку обрастают фризами, что начинаются возле скакательных и запястных суставов.
Элгландцы — народ населяющий север старой Бримии. Известны благодаря врожденной силе, любви к крепким напиткам и ношению килта. В большинстве своем — горцы.
Алдерцы — народ населяющий остров величиной с половину Бримии. Входят в состав Свободного Союза Широв. Известные благодаря вспыльчивому, непокорному характеру и умению придавать виски самые разнообразные оттенки вкуса. Ненавидят Бримийцев так же, как и до революции.
Хобгоблин — крупный фэйри что тайно помогает простолюдинам по хозяйству. Предпочитает грубую и тяжелую работу.
Брауни — фэйри что тайно помогает простолюдинам по хозяйству. В отличие от Хобов делает много мелкой работы. Придирчив к мелочам.
Пак — фэйри-проказник. Обычно может превращаться в животное, но могущественные паки могут принять и человеческую форму.
Глефа — древковое оружие увенчанное длинным лезвием.
Клурихон — фэйри, состоящий в родстве с лепреконами. Покровительствует пьяницам и наказывает тех, кто ворует выпивку или жульничает с ней. Ввиду своей работы вечно навеселе. Любит развлекаться, катаясь на спинах сельских собак.
Нартар — мир демонов.
Грифон — магическое животное человеческого мира. Имеет тело льва, а так же его задние лапы. Передние лапы, голова и крылья напоминают орлиные.
На огромном булыжном плацу главной и пока еще единственной военной академии Свободного Союза Широв ровными рядами выстроились курсанты. Все в парадной форме, при оружии. Генерал Брик был доволен. До революции он успел прослужить десять лет сержантом и страшно обожал муштру. Именно поэтому, когда стал вопрос о назначении ректора, канцлер выбрал его. Ну, возможно еще потому, что они с канцлером вместе выпивали по субботам вот уже пять лет кряду.
— Посмотри на них Лерой.
— Да, сер.
— Какая осанка. Даже чертовы аристократы не умели так гордо стоять!
— Да, сер.
— Даже инженеры вполне пригодно выглядят.
— Да, сер, — вновь ответил Лерой, а про себя отметил, что генерал сегодня в отменном настроении, раз уж даже инженеры не получили традиционного порицания.
— Возможно, они даже стоят своих палашей.
— Да, сер, — ляпнул Лерой, после чего мысленно обругал себя и окончательно проснулся. — Но я уверен, что с топорами, как вы предлагали, они смотрелись бы еще лучше. — Нелегкое это дело соглашаться с начальством.
— К несчастью тогда, они были бы похожи на офицеров еще меньше, чем сейчас.
— Да, сер.
— Стрелки, вот — образец силы и мужества! — Генерал перевел свой взгляд от серых мундиров инженеров к таким же красным, как и его. В отличие от остальных курсантов, кроме легкой сабли, которую носили еще и артиллеристы, у каждого стрелка было длинное револьверное ружье. С барабаном на семь патронов и длинным стволом оно было гораздо тяжелее однозарядных ружей пехоты.
— Несомненно, сер.
Генерал еще раз восхитился высокими стрелками, не такими конечно высокими, как гренадеры, но сейчас еще сложно понять, ведь ребята еще растут. Вон Ратлер за последний год вымахал во взрослого гренадера, а его отец оказался категорически против перевода сына. Генералу было начхать на чужое мнение, но герой революции Ратлер занимал пост министра промышленности, и перечить ему не стоило.
Брик, наконец-то, бросил критический взгляд на первый ряд мелких инженеров. Но как он не старался, его глаз все время выхватывал чернявого парнишку во втором ряду. Тот был не многим меньше стрелков, да и некоторых гренадеров, но тоньше и стройнее. Впрочем, причин оставить его в инженерах и без того хватало. С легким вздохом сожаления Брик спросил Лероя. — Гринвуд все еще безобразничает?
— В этом месяце замечен не был. — Уклончиво ответил Лерой.
— А тот второй…? С такой неподходящей ему фамилией.
— Вулфи?
— Да, он.
— Вулфи всего лишь подпевала, сер.
— Хорошо. Но где же черти носят этих тюремщиков? В свое время я получил пулю в бедро. Оно начинает ныть, от долгой ходьбы.
— Приказать принести стул?
— Ты же не хочешь, чтобы я уселся, когда мои курсанты стоят?
— Но ваше ранение, сер.
— Я привык терпеть лишения, Лерой.
— Да, сер, — ответил Лерой и украдкой глянул на огромное, выпирающее пузо генерала. Имей такое тощий Лерой, то не смог бы простоять и пяти минут.
— Наконец-то перестал пялиться, — произнес Джон Вулфи. Он стоял в первом ряду, поэтому говорить ему приходилось не шевеля губами. Впрочем, делал он это мастерски. Вот у Лиама Гринвуда это получалось гораздо хуже.
— Думаешь, он пронюхал, Волчонок?
— Не трусь, никто не знает.
— Как думаешь, где они их берут? — тихо спросил Лиам.
— Кого?
— Ведьм.
