В то самое время, как в долину стали проникать первые утренние лучи, Реджинальд, ехавший рядом с раджой, завидел в некотором отдалении последних всадников убегавшей кавалерии. Вскоре они догнали беглецов, так как лошади их утомились от быстрого бега по неровной, холмистой местности.
Раджа, с трудом скрывая свой гнев, спросил их, почему они бежали.
– Мы думали, что вы и все, кто остался позади, уничтожены и что нам оставалось только бежать, чтобы спасти нашу жизнь и отомстить за вашу смерть, – отвечали несколько офицеров, к которым обратился раджа, говоря все вместе, для того чтобы поддержать друг друга.
Раджа прекрасно знал, что они бежали для того, чтобы он и его верные телохранители были убиты. Но, все еще скрывая свои истинные чувства, раджа с полным спокойствием заметил:
– Раньше чем бежать и оставлять меня одного, вы должны были узнать, в чем дело. Но теперь видите – я спасся, и мы возвратимся назад и накажем бунтовщиков. Несомненно, что храбрые сипаи уничтожены все до одного; но это должно возбудить в нас еще большее желание отомстить за их смерть. И на что же вы годны, если не сумеете расправиться с помощью ваших карабинов и острых тульваров? Итак – назад, сейчас же! Мы можем застигнуть неприятеля врасплох в то время, как он грабит убитых.
Слова раджи, по-видимому, произвели некоторое действие. Те, кто оставался верен радже, стали потрясать в воздухе своими саблями и поклялись умереть или победить; а те, которые взбунтовались было, послушав ханов, не решаясь пускаться в отступление одни, сообразили, что самое благоразумное будет притвориться послушными в ожидании нового благоприятного случая уйти. Однако же лошади у всех до того изморились, что невозможно было пускаться в обратный путь, не дав им отдохнуть и поесть; да и люди тоже должны были подкрепить свои силы. Воду достали из протекавшего вблизи ручья, а у каждого кавалериста был с собой запас провизии для себя и фуража для лошади. Они спешились, и, напоив лошадей у ручья, расположились на земле и стали есть рис с твердым индийским маслом. Раджа и офицеры разделили вместе с солдатами их простую пищу. Все шло своим порядком: одни растянулись на траве, другие сидели скрестив ноги и грелись подле многочисленных небольших костров, набросанных из сухих прутьев, срезанных с кустарников, росших вокруг. Лошади привязаны были там, где погуще росла трава.
Вдруг Реджинальд, собиравшийся отведать неаппетитной закуски, предложенной ему раджой, заметил какую-то фигуру на одной из ближайших высот, которая быстро исчезла, скрывшись, вероятно, позади скалы. Реджинальд сообщил об этом радже, но тот подумал, что Реджинальд ошибся.
– Может быть, это и ошибка, – сказал Реджинальд, – но все-таки я настоятельно советую приказать солдатам немедленно же снова сесть на коней. Если только горцы проследили наш путь, то они очутятся здесь раньше, чем люди успеют взяться за оружие и добраться до своих коней, и тогда нас изрубят в куски так же, как изрубили пехоту.
Но доводы эти не убедили раджу.
– Пусть солдаты поедят, – сказал он, – и тогда, если бунтовщики появятся, мы расправимся с ними так же, как они расправились с нашими пехотинцами.
Прошло таким образом несколько минут, в течение которых Реджинальд не спускал глаз с высот, будучи вполне убежден, что он не ошибся. Вдруг он вскрикнул:
– Смотрите, горцы идут на нас!
– На коней, на коней! – крикнул раджа, вскакивая на своего коня, которого подвел к нему его саис.
Примеру его последовал Реджинальд, так же как и Дик. Реджинальд не ошибся, потому что в то самое время, как он говорил, из-за каждого куста, из-за каждого дерева и камня окружающих высот показались темные очертания бесчисленного множества воинов. И вслед за тем в середину лагеря посыпался дождь стрел, в то время как из оврага, спускавшегося прямо к равнине, на которой они сделали привал, выступил сильный отряд, вооруженный тульварами и щитами. Солдаты бросились к лошадям, поспешно вскакивая в седла, так как еще минута – и свирепые дикари пробрались бы в центр! Раджа и его телохранители, собравшиеся вокруг него, как только вскочили на своих коней, бросились вперед; остальные пустились за ними врассыпную, офицеры смешались с солдатами, каждый помышлял только о том, как бы ускакать. Несколько лошадей сорвались с поводьев, и их бросили; такая же участь постигла и тех из солдат, которые не успели вскочить на коней раньше, чем были настигнуты неприятелем.
Реджинальд, с лицом, раскрасневшимся от стыда при виде позорной паники, овладевшей его товарищами, скакал подле раджи, который, несмотря на все настояния, не соглашался остановить свои войска и сделать попытку отбить неприятеля. Дик и Фесфул держались вблизи от Реджинальда.
– Помилуй бог! – восклицал Дик. – Терпеть не могу таких шуток! Как! Стоило бы только повернуть нам назад да ударить на неприятеля, так мы развеяли бы его как ветер! А чем быстрее мы будем уходить, тем проворнее он будет нас догонять.
