Я улыбалась его этой почти детской радости. Мальчики — такие мальчики. То ли дело взрослые мужики с замашками деспотичных зверюг. Мысли о том, чем же обернется мне вчерашняя безголовость, начиная от приглашения на палку чая Комара и заканчивая секс-провокацией, подкусывала меня с каждым часом все ощутимее. По зрелом размышлении, самый типичный вариант дальнейшего хода событий: гризли осознает, что он, мерзавец пьяный, натворил, проникается угрызениями совести, делает попытку извиниться ну или сторговаться. Ведь не дурак и понимает, что реально могу же жизнь ему заявой испортить. Дальше он начинает стараться поменьше попадаться мне на глаза, страдать херней-виной, и мы живем как настоящие современные соседи, типа знать друг друга не знаем. Второй вариант — никакой совести у него отродясь не водилось, и, наоборот, станет лезть ко мне, пытаясь использовать для секса и дальше, как приспичит.
Мне не подходят оба. Первый значит, что спровоцировать его еще перепихнуться будет проблематично, а я бы хотела. Именно вот так: сошлись, покувыркались, разошлись. Пусть и дальше потом сидит в своей берлоге и ко мне не суется. А второй меня не устраивает тем, что быть используемой — мерзко в принципе и мне не подходит ни в коем разе. И мне плевать, что многие люди не узрели бы разницы между ты используешь — тебя используют, типа один хрен это бл*дство и нездоровые отношения. Главное для меня то, как это вижу я. А я вижу, что между тем, когда ты решаешь, когда, чему и сколько раз произойти, пусть твоему партнеру это не всегда и очевидно, и когда решают за тебя — расстояние отсюда и до Луны.
Где-то до боли знакомо взвыл движок подъемника. Ну вот, кто-то сейчас будет пытаться обломать нам всю малину.
— Чего там, Длинный? — спросила, не открывая глаз, как вдруг рядом об железо грохнуло и раздался вскрик друга.
Я мгновенно взвилась с теплого местечка и нос к носу столкнулась с явно снова пребывающим не в благостном расположении духа гризли. Перед ним, едва ли не на коленях, согнутый пополам застыл Антоха. Рука до предела заломлена за спину, губа закушена, видно, чтобы просто не заорать.
— Какого хрена ты творишь? — заорала я.
— Сюда подошла! Медленно и осторожно! — скомандовал медведина.
— Хрен тебе! Отпусти Антоху!
— Отпущу. Вниз, если не подойдешь сама по-хорошему.
— Больной? Только посмей что-то сделать…
Не говоря ни слова, чокнутый сосед поднял не такого уж и тщедушного Длинного и пихнул к шаткому ржавому ограждению на краю крыши.
— Ну?
— Сядешь, урод! — прошипела я, в ужасе глядя на побелевшее лицо Антохи, что, похоже, и дар речи потерял. — Отпусти моего друга.
— Это… — Скотина безбашенная тряхнул Длинного, как какую-то ветошь. — Не друг! И даже если я сяду за то, что угроблю этого червяка-мажора, что потакает всей херне, творящейся в твоей башке, Рокси, пока ты не убьешься, то и тебе это даром не пройдет. Будешь себя всю оставшуюся жизнь винить за смерть этого твоего недодруга. Ну?
Я, прожигая его злобным взглядом, потопала к нему.
— Аккуратнее, сказал! — рявкнул гризли, и только я поравнялась с ним, отпихнул Длинного от края на кровельное железо и схватил меня за запястье, тут же защелкивая на нем один из браслетов наручников, в то время как второй красовался на его руке.
— Ты *банулся совсем? — опешила я. — Как теперь спускаться?
— Так же, как я поднимался, — кивнул он на металлическую корзину застывшего у края крыши подъемника. — Медленно и безопасно.
— А это на хрена? — дернула я нашими сцепленными руками.
— Для стопроцентной безопасности.
— Придурок!
— Пошла! — Он не толкал меня к корзине, только направлял, намертво ухватив свободной конечностью за пояс джинсов.
Очутившись в подъемнике, я обернулась на Антоху, что рванулся за нами, явно еще пребывая в шоке от такого поворота событий.
— Пойдешь, как сюда пришел, — отрезал Ярослав.
— Ты кто такой?! — крикнул парень, возмущаясь. — Отвали от Рокси! Я тебе такие проблемы устрою — под землей не спрячешься.
Железная платформа после отмашки гризли пошла вниз, и тут я реально вспотела от страха. Лезть на любую высоту самой, когда только от тебя зависит твоя безопасность и положение в пространстве — это одно. А доверять какой-то ржавой рухляди под чужим управлением — да в ж*пу!
— Успокойся, Роксана, — сказал мне на ухо псих. — Здесь все надежно.
— Пошел ты.
— Уже пришел.
Внизу нас встречал, как обычно, наряд злых матерящихся ментов, но ко мне они не сунулись, а вот медведине одобрительно закивали, когда он бесцеремонно, как псину на поводке, поволок меня к своей бэхе.
— Так ее! — вякал кто-то. — Вправь мозги этой заразе шумоголовой.
Я им показала средний палец.
— Ну все, отпускай! Кончай цирк этот! — приказала, задергав впившийся в кожу браслет.
Реакции — ноль. Открыв пассажирскую дверь, Ярослав бесцеремонно стал запихивать меня в салон, забивая на сопротивление.
— Да ты охренел вообще! Отпусти! — пыхтела я, но куда уж там справиться с такой махиной.
