И он, не дожидаясь моего ответа, бросил все недопитым и недоеденным и ломанулся к двери. Ну-ну, смотри, чтобы не подцепил от этой заразы такого, чего ни один венеролог не вылечит. Хотя к такой ни одна инфекция, небось, не прилипнет. Сдохнет от яда еще на дальних подступах.
Пирсинг в языке… Да етить-колотить!
Забрав у Шрека пустую тарелку, я выполоскал ее и остальную посуду и взял картонный прямоугольник со стола. Пусть себе озабоченный Андрюха бегает за этой погремушкой, высунув язык, а я займусь вопросом ее выселения к чертям.
— Господин Миргородский? Добрый день, Ярослав Камнев вас беспокоит.
— Камнев? — после недолгой паузы переспросила трубка. — Что-то знакомое, но не припомню… По какому вопросу?
— Половина дома по Садовой двадцать два, принадлежавшая раньше Ольшанской Евгении Титовне, — не стал ходить вокруг да около я.
На этот раз молчание продлилось дольше, и я буквально уловил повисшее в эфире напряжение.
— И? Что с ним?
— Я бы хотел приобрести ее. Как можно быстрее.
— Ну так приобретайте, я-то тут при чем? — мой собеседник явно начал раздражаться.
— Разве на данный момент туда вселилась не ваша дочь? Меня она в качестве соседки категорически не устраивает. Меня вообще никакие соседи не устраивают.
— Миргородская Роксана действительно вселилась туда неделю назад, так как сие жилое помещение является доставшейся ей по наследству собственностью, — стал прямо-таки чеканить слова юрист. — И меня совершенно не касается, устраивает она вас или кого-то еще в любом качестве. Ни по каким вопросам, связанным с данной особой, ко мне прошу впредь не обращаться. Не хотите соседствовать с ней — делайте что вздумается. Я сейчас вас вспомнил, Камнев. Вы ведь раньше работали в уголовке, в отделе убийств, так? Неужели у бывшего мента с хорошими связями не найдется методов, чтобы избавиться от одной взбалмошной невыносимой девчонки?
— Вы на что это намекаете? — охренел я от поворота этой беседы. Папаша-то у гадючки крашеной, очевидно, тот еще подарок. Совсем достать его умудрилась?
Но даже если и так, как можно говорить подобные вещи, по сути, отрекаться, демонстрировать, что девчонка без защиты семьи, чуть не подстрекать меня на дурное? Откуда ему знать, может, я совсем без башни? Кто так со своей родней поступает вообще?
— Ни на что не намекаю. Прямо заявляю, что никоим образом участвовать в судьбе Роксаны и интересоваться чем-либо с ней происходящим не намерен. Всего хорошего, удачи в начинаниях и прощайте, надеюсь!
Говнюк оборвал связь, а я шокированно уставился на кота.
— Это ж надо, а? Повезло нашей погремушке с семейкой.
— Рокси! Дуй в темпе в центр, или давай я за тобой подскочу! — пробился сквозь орущую музыку возбужденный голос Длинного.
— А что за срочность? — Я на ходу стала натягивать джинсы. Что бы там ни затеял Антоха, я всегда только «за».
— Я нам работу нашел! — радостно проорал он, и я зависла.
— В смысле — нам? С каких пор ты работать собрался?
— Вот как тебя с этим прижало, так и собрался.
— Твой предок будет против. — Отец Антохи действительно полагал, что сын должен для начала получить достойное образование, а потом уже все остальное.
Меня он, конечно, считал отвлекающим и сбивающим отпрыска с пути истинного фактором, к тому же содействующим постоянному ущербу репутации, но за годы нашей дружбы смирился как с неизбежным злом.
— Я ему прогнал, что это только на лето… да не парься ты! Лучше спроси, что за работа!
— И что? — Я вырубила наконец притарабаненный Антохой музыкальный центр и, нацепив на одно плечо легкую куртку, выскочила на крыльцо, не забыв, однако, сначала выглянуть с опаской на предмет присутствия во дворе бешеного гризли.
— На новую радиостанцию набирают диджеев! И у нас с тобой есть шанс туда воткнуться. Через час собеседование и прослушивание начинается. Так что в темпе!
— Да я же… блин, у меня опыта никакого… — растерялась я.
— Да у кого он есть-то?! Катька мне сказала, главное — в музле разбираться, внятно прогноз погоды читать и в перерывах между треками трещать прикольно. Все про тебя, Рокси! Или хочешь пойти утюги-сковородки продавать?
Нет, ничего такое меня не воодушевляло, а другого в объявлениях пока не попадалось.
В спину практически шибануло мощным басом гудка, от которого я взвилась в воздух.
— Ты охерел совсем! — с разворота заорала я на скалящегося сквозь лобовое стекло темно-синей бэхи лысого номер два.
— Кто там? — встревожился Антоха.
— Никто, блин. Казанова свинообразный, вот кто! — рявкнула в гостеприимно открытую дверь тачки.
Лысый бугай оскалился еще шире, поигрывая светлыми бровями, и уже раззявил свою пасть, наверняка намереваясь сразить меня своим говнокрасноречием, но тут с нами поравнялся давешний абориген на байке. Показав подержанному пикаперу средний палец, я с нахальной рожей подлетела к парню и вскочила в седло мотоцикла сзади.
— В центр, плиз! — сказала с лучезарной улыбкой офигевшему местному байкеру и обняла его со спины, как родного, приникнув грудью к не слишком широкой спине.
