"И это будут те же яйца, только в профиль: липовое портфолио, обучение профессии на коммерческих заказах, понты и дилетантство в параллели. И надо вам сказать, дорогой читатель, практика показывает, что это напрочь правильный способ действий.
Через 2–3 года студия будет делать вполне приличный книжный дизайн, зарабатывать на этом бабки. А что по ходу дела они кинут десяток клиентов, впарив им неведомо что, — так об этом клиенты никогда и не догадаются.
Такая эпоха. Рулит не качество, рулят понты.
Конечно, за это мы нашу эпоху и любим. За то, что любой может стать крутым на 15 минут. Но тут имеются свои побочные эффекты. Например, я до сих пор сплю голая под льняным одеялом производства 1896 года. Почти без серьезных потертостей. Летом под ним прохладно, зимой — тепло. Любой человек застрелился бы сейчас за такое качество ткани (ну, и за то, чтобы спать со мной, — но об этом в другой раз).
Однако такого качества уже не бывает. Качество падает, понты растут.
И Тим Шварцер добьется успеха на рынке книжного дизайна, помяните мое слово.
Пипл в последнее время не просто хавает — жрет."
— Да, серьезный наезд, — сказал Бен, прочитав финал из-за плеча Глеба, — очень круто.
— За что она его так?
— Не знаю, — улыбнулся Бен. — Я, прежде всего, думаю, это не она, а он. Спит голая под льняным одеялом, и все мечтают под него залезть — ясно же, что мужик писал, развлекался. Вообще, в Сети есть твердое правило: чем сексуальней девушка, тем больше шансов, что она — мужик.
— По-моему, — откликнулся от своего компьютера Андрей, — это все неважно. Я бы ввел правило "презумпции виртуальности": мы должны верить тому, что виртуальный персонаж о себе говорит, до тех пор, пока не узнаем иного. Тогда Маша Русина — типа девушка 25 лет, Май Иванович Мухин — русский пенсионер, живущий в Эстонии, а Леня Делицын — русский сейсмолог, работающий в Массачусетсе.
— В Висконсине, — поправил Бен.
— Да, в Висконсине. И лишь когда к нам в офис заявится типа здоровый амбал с бородой до пупа и скажет, что Маруся — это он, мы как бы сможем подвергнуть сомнению ее существование.
В дверном проеме появилась бритая голова Шварцера. Судя по всему, он и побрился только для того, чтобы придать себе дизайнерскую завершенность.
— Ты мне скажи, — обратился он к Андрею, — мы будем сегодня работать или нет? У меня просто встреча в министерстве через два часа.
Взгляд Тима упал на экран Глебова компьютера, и лицо его исказилось, словно по монитору прошла рябь, как от перепада напряжения.
— Ты посмотри, а, — сказал он. — Опять эта барышня. Видимо, я не заметил ее заигрываний.
— А она заигрывала? — спросил Бен. — Круто.
— Прикинь сам, — ответил Шварцер, — я думаю, это работа конкурентов. Подумай, кому еще такое может быть выгодно? Я, наверное, попрошу крышу какого-нибудь заказчика с ней разобраться. Мешает работать.
Чтобы не смущать Шварцера, Глеб нажал Alt-Tab и вызвал окно Фотошопа с заготовкой для дизайна сайта. Брезгливое выражение не покинуло лица знаменитого дизайнера. Глянув на работу Глеба, он буркнул:
— Это еще что за говно? — и вышел.
— Не бери в голову, — сказал Бен, — это он всегда так говорит. Присказка у него такая.
Все перешли в большую комнату. В честь совещания стол освободили от бумажек и мусора. Шаневич сидел в большом кресле и разговаривал с Арсеном. Увидев Андрея, сказал:
— Ты нам чаю не принесешь?
— Сейчас, — ответил Андрей, но Тим перебил:
— Ты чего? Смотри, ты же главный редактор. Ты не должен бегать за чаем. Попроси Нюру.
— Она приболела сегодня, — ответил Андрей. — И я типа не вижу ничего зазорного в том, чтобы самому сходить за чаем.
— Пойми, мы все — свои ребята. Но едва мы начинаем это дело, ты должен построить между нами стену. Они все, — Тим кивнул на Бена и Глеба, — будут работать, только если почувствуют в тебе настоящую силу. Это как на выборах: победить может только настоящий харизматик.
— Короче, я схожу, — сказал Глеб.
На кухне он застал Осю, Муфасу и Снежану. Муфаса только забил косяк и как раз прикуривал.
— Наркотики, — говорил Ося, по обыкновению размахивая руками, — это не наш путь. У нас, русских, есть традиционные славянские психоделики. Например, брага и пиво. Наркотики же сегодня есть агент влияния Запада, диверсия общества спектакля в сакральное тело России.
Сегодня его борода растрепалась больше обычного. Из расстегнутой фланелевую рубашки выглядывал портрет какого-то человека на футболке, бородатого и нечесаного, как сам Ося.
— А трава? — спросил Глеб, затягиваясь.
— Даже трава, — убежденно сказал Ося. — Я верю, что где-нибудь на Ямайке или, не знаю, в Азии трава по-настоящему чистое, благое деяние. Но скажи — ты ее сам вырастил?
— Нет, — ответил Муфаса. — У барыги взял.
