Тогда, обдирая бока, я принялся протискиваться в узкую щель между крышкой склепа и его краем. Заработав кучу ссадин, я кое-как протиснулся, сполз на землю и со всех ног кинулся бежать. Я мчался в голубоватом лунном сиянии, не разбирая дороги. Мчался и чувствовал, как дрожит и вибрирует земля под ногами. По лицу меня хлестали ветки, колючки репейника, пытаясь удержать, цеплялись за одежду, совы ухали мне вслед с елей. Мне мерещилось - а кто знает, может и не мерещилось - что Оскаленный Мертвец несется за мной, стучит костями, щелкает зубами. Сам не знаю, как я добрался до кладбищенской ограды. Должно быть, мне повезло и я случайно взял правильное направление. Перемахнув через ограду, я спрыгнул и едва не угодил в одно из свежих черных пятен, расползшихся по асфальту. Черные пятна любят охотиться ночью. Но мне было уже не до черных пятен. Перемахнув через опасный участок, я бросился бежать по улице и, только заскочив в нашу Многоэтажку на Тиранозавриных Лапах, сумел перевести дух. Ягге и Вурдик сидели за столом и пили чай с подозрительно красным вареньем. Железная челюсть Ягге нетерпеливо подпрыгивала на столе и лязгала зубами клянчила печенье. Голова у Вурдика была забинтована, а поверх бинтов надета еще оранжевая строительная каска. Должно быть, Вурдик готовился к очередному налету своей буйствующей деревяшки. Рядом топтался Утопленник, такой же унылый, как и его четверостишья. В кресле-качалке, капризно надув губки, сидела Русалка и томно обмахивалась хвостом, а ее прихехешник Двуголовик, успевший уже с ней помириться, обливал ее водой из лейки. Без воды Русалка вечно пересыхала, отчего становилась еще капризнее. Когда я вошел, Двуголовик, озадаченно моргая, уставился на меня. - Гутен морген, Кирюх-паша! Бью, типа того, челом. Вэ из ё шуз? поинтеровалась его правая голова. - Чего, чего? - переспросил я. - Не парлеву? - Не парлеву! - подтвердил я. - Раз не парлеву, тогда по-простому: "Где твой ботик, кореш?" - Слышь, братан! Он его, в натуре, Полосатым Ногам на белые тапочки променял! - заявила левая тупая голова, и обе головы залились таким идиотским ржанием, услышав которое, любая земная лошадь откинула бы от зависти копыта. Не понимая, над чем они хохочут, я посмотрел на свои ступни и запоздало сообразил, отчего мне было так сыро бежать. Мой правый ботинок остался в склепе Оскаленного Мертвеца. Я почувствовал головокружение. Ноги стали ватными. Повелителю мертвецов не понравится эта находка, а нюх у мертвецов отличный. "Кто ляжет в мой склеп - останется в нем навеки!" - вспомнил я надпись на камне. И это была не простая угроза. Скоро Оскаленный Мертвец придет за мной. Его не остановят ни кладбищенская ограда, ни мощные Тиранозавриные Лапы нашего дома.
Глава вторая.
ХРУСТАЛЬНАЯ КУКОЛКА
Без конца на пустой и безмолвной стене Эти полные скорби и жалости очи Все мерещатся мне в тишине Леденеющей ночи!
Александр Блок
1.
