Несколько дней не смолкал стук и грохот; торговцы доставляли различные металлические детали, которые мистер Чарльз Брейлинг в лихорадочном волнении уносил в свою маленькую мастерскую. Он был смертельно больной, умирающий человек и, терзаемый мучительным кашлем, торопился, судя по всему, собрать свое последнее изобретение.
— Что ты делаешь? — поинтересовался его младший брат, Ричард Брейлинг.
Уже несколько дней он, недовольный, все больше удивляясь, прислушивался к грохоту и теперь сунул голову в дверь мастерской.
— Иди-ка ты подальше и оставь меня в покое, — сказал Чарльз Брейлинг, которому стукнуло семьдесят и у которого почти все время дрожали руки и мокли губы.
Его трясущиеся пальцы сомкнулись на рукоятке, трясущийся молоток слабо стукнул по большой деревянной доске, приколотил к затейливому механизму узкую металлическую ленту, в общем, работа закипела.
Ричард медлил, глядя со злобным прищуром. Братья ненавидели друг друга. Ненависть существовала годами и не уменьшилась и не увеличилась оттого, что Чарли ступил одной ногой в могилу. Если Ричард вообще думал о грядущей смерти брата, то он ей радовался. Но эти судорожные хлопоты его заинтриговали.
— Объясни, по-хорошему прошу. — Ричард не отходил от двери.
— Ну, если тебе приспичило, — сердито бросил Чарльз, прилаживая к стоявшему перед ним ящику какую-то непонятную деталь. — На следующей неделе я умру, а теперь я… сколачиваю для себя гроб!
— Гроб, дорогой братец? Не больно-то это похоже на гроб. Гробы попроще будут. А ну, колись: что ты такое затеял?
— Говорю же, гроб! Не то чтобы обычный… — Старик покопошился дрожащими пальцами в просторном ящике. — Но все же гроб!
— Проще б было купить.
— Такого не купишь! Такие нигде не продаются. Это будет всем гробам гроб.
— Врешь ты все. — Ричард сделал шаг вперед. — В этом ящике добрых двенадцать футов длины. Шесть футов сверх нормального размера!
— Неужто? — Старик тихонько засмеялся.
— И эта прозрачная крышка; слыханное ли дело — гроб с прозрачной крышкой? Зачем трупу прозрачная крышка?
— Не забивай себе голову, — пропел старик. — Ля-ля! — Напевая себе под нос, он снова взялся за молоток.
— Глубокий, ужас просто. — Младший брат повысил голос, перекрикивая стук. — Больше пяти футов в глубину — зачем это нужно!
— Хотел бы я пожить еще немного, чтобы запатентовать этот удивительный гроб, — сказал старик Чарли. — Это было бы благословением для всех бедняков в мире. Подумай, насколько снизились бы расходы на похороны. Хотя ты, конечно, понятия ни о чем не имеешь? Что я за дурак. Но я тебе не расскажу. Если бы такие гробы поставить на поток… вначале они, конечно, будут дорогие… но дело дойдет до массового производства, и, да, это будет внушительная экономия средств.
— Пошел ты к черту! — Младший брат вылетел из мастерской.
Жизнь его была не сахар. У юного Ричарда, человека никчемного, монет в кармане никогда не водилось. Жил он на подачки старшего брата, Чарли, который не стеснялся время от времени его этим попрекать. Многие часы Ричард посвящал своим хобби; он увлеченно громоздил у себя в саду кучи винных бутылок с французскими этикетками. «Мне нравится, как они блестят», — объяснял он часто, сидя и прихлебывая, прихлебывая и сидя. Курить полудолларовую сигару так, чтобы пепел на ее конце долго нарастал, не опадая, — в этом Ричард был рекордсмен, не знавший себе равных во всем округе. Еще он умел держать руку под нужным углом, чтобы заиграли брильянты на пальцах. Но ни вина, ни брильянтов, ни сигар он не покупал — нет, все это были подарки! Он никогда и ничего не покупал сам. Ему все приносили и давали. Даже писчую бумагу, и ту приходилось просить. Так долго побираться у брата, немощного старика, — это было самое настоящее мучение. Все, к чему прикасался Чарли, превращалось в деньги, Ричард же не преуспел ни в чем, на что пытался употребить свой досуг.