Неужели и в двенадцать лет бывают гении? Говорю вам: да. И какие! Только они об этом не догадываются. Им еще рано. "Надобно быть художником и сумасшедшим, игралищем бесконечных скорбей, с пузырьком горячего яда в корне тела и сверхсладострастным пламенем, вечно пылающим в чутком хребте (О, как приходится нам ежиться и
Гениальность 12-ти лет конгениальна. Она невинна, непорочна, проста, поэтому имеет больше прав на существование, чем гениальность 24-х летних выскочек-крикунов и З6-ти летних старых пердунов вместе взятых. В среде двенадцатилетних значительно реже встречаются самоубийства, поскольку дети легче переносят прощание с красотой, да и вообще могут на нее запросто плюнуть, если она их достает.
На подростковом вулкане гениальность созревает с потрясающем очарованием. "Самых маленьких" и наивных она иногда пожирает прямо-таки с удвоенным аппетитом, это ее сладчайший деликатес - 12 лет. Не бывает любви чище, чем в двенадцать. Значит, не бывает любви сильнее. Благословенны полюбившие тогда, ибо они помнят свет.
Что же потом? Ну, после двенадцати?
Суп с котом: девочка чудесно превращается в бабу, мальчик - в мужика, и они трахаются. Но это потом. А все, что потом, нам безразлично - мы свободные плотники, вольные люди - мы живем сейчас. "Потом" для нас не существует.
Чтобы детишки не "залюбовались" на самих себя, с "маленькими смертоносными демонами" происходят жуткие вещи. Наверняка многие из нас помнят тот ангельский переходный возраст, когда нам стукнуло двенадцать. Даже если мы не переживали первую любовь, не улетали за облака, а просто сидели на стуле и зубрили географию, все равно, это был срок первых кошмаров, срок, когда только начинались агония тела и недоверие к миру, - две составляющие гильотины, которую в школе заставляют принять за “жизнь”: топор и плаха. Откуда ни возьмись, обрушиваются вредные привычки (они даже взрослому, в принципе, на хрен не нужны, а уж ребенку - подавно), лишь бы заглушить этот истязающий карнавал просыпающейся плоти, и хамство, лишь бы "они все" от нас “отвалили”.
Дитя вдруг обнаруживает, что, кроме внешней жизни, такой благообразной и культурной, существует иная жизнь, внутренняя, которая очень редко бывает и благообразной, а в отрочестве просто невыносима.
Дух это или плоть? Кто виноват?
А иди разберись в свои двенадцать, дружище. Тем более, что красота духа - все там же - в теле страждущем и плоти живой.
«Я написал "Вертера", чтобы не стать им», - признался Гете в 24 года. И продолжал жить дальше. Причем, весьма неплохо. Он отказался кончать жизнь самоубийством. Что ж, это его выбор, его право. Чтобы не застрелиться как Вертер, в двадцать четыре года гениофилу нужно обязательно написать гениальную книжку, поставить спортивный рекорд, сочинить бессмертную песню (не все сразу, конечно, что-нибудь одно), на худой конец, просто напиться.
Ну а если и это не помогает?
Настойчиво рекомендую всем молодым людям 24-х лет, которым "ничего уже не помогает" приступить к созданию гроба. Возраст самый благоприятный. В подтверждение приведу ряд убедительных примеров того, что даже гениальные поступки не способны уберечь 24-го гениофила от фатальных проблем, если ему открылась безусловная истина: ни на что нельзя положиться под Луной. Хоть ты лопни-тресни, все было лажей, все ею останется, и прах могильный равен праху житейскому. Любая книга, в конце концов, устареет и исчезнет с лица земли, в противном случае, набьет оскомину, от нее станут отплевываться, с музыкой - то же самое; произведения плоти - тем паче - дети увядают и умирают гораздо быстрее духовных продуктов; деньги - гораздо быстрее плотских детей - они тратятся, обесцениваются, исчезают. Вечна лишь гробовая недвижимость.
Вот несколько примеров.
В двадцать четыре года Орфея растерзали вакханки.
написал тогда же Георг Гейм и провалился под лед.
