Сэмюел принялся изучать гравюру. Это было черно-белое изображение римской улицы, художник запечатлел ее откуда-то сверху. Чувство перспективы у него, похоже, хромало. Маленькие домики липли, подобно замерзшим рыбам, к величественным постройкам, нарисованным без особой заботы о пропорциях, огромные крученые колонны возносились в воздух над домиками. Храмы с округлыми и треугольными крышами были до того огромны и тяжеловесны, что, казалось, подминали под себя улицы. Фонтаны и статуи занимали целые площади. Складывалось впечатление, будто художнику захотелось показать Рим через основные архитектурные символы, а остальные постройки были для него не важны. Сориентироваться в городе по такой «карте» Сэм, ясное дело, не сможет.
Что же касается трех точек, обозначенных на плане фломастером, все они, к счастью, располагались довольно близко друг от друга. Номер один — Камень — находился у городской стены, второй — библиотека — рядом с большим храмом, а третий — место встречи с капитаном Диавило — у высокого здания овальной формы. На бумаге всё это выглядело даже как-то слишком просто.
Оставалось одно существенное затруднение: монеты. С учетом трех, которые прислал Татуированный, у Сэма теперь их было шесть. Но для того, чтобы заработал Золотой обруч, требуется семь. А без обруча спасение Алисии — миссия практически невыполнимая...
— Сэмми?
Бабушка.
— Пора в больницу. Ты готов?
Сэмюел сунул конверт под одеяло и спустился. Семья в полном составе направлялась к выходу. Пер-вым шел дедушка, за ним — бабушка с платочком в руке, а дальше — тетя Эвелин и Рудольф, разодетые во всё черное, как на похоронах.
— Простите, — пробормотал Сэм. — Я лучше останусь дома. Вдруг от Тоддсов будут новости, я бы хотел быть на месте, если понадоблюсь...
— От того, что ты будешь сидеть здесь, Алисия не вернется, — возразила тетя Эвелин. — Ты сейчас нужнее отцу.
— К тому же, если Алисии понадобится с тобой связаться, есть мобильный телефон, — поддержал
Рудольф. — Свой-то ты потерял... Кстати говоря, при очень странных обстоятельствах... Но ты ведь пока пользуешься бабушкиным, насколько мне известно? Просто возьми его с собой, и дело с концом.
Рудольф никогда не упускал возможности сказать что-нибудь неприятное, вот и на этот раз ухитрился напомнить о том, что Сэм потерял телефон во время посещения музея Сент-Мэри, где в тот же самый вечер произошла кража со взломом. Полиция нашла мобильник на месте преступления, и на мальчика естественным образом пало подозрение в соучастии. Однако из-за отсутствия достаточных улик и мотива преступления (зачем четырнадцатилетнему подростку воровать несколько не имеющих особой ценности старых монет?), а также с учетом ситуации с Алланом следствие по делу до поры до времени прекратили. Бабушка, конечно, сразу же одолжила Сэмюелу свой телефон.
Ясно, к чему Рудольф сказал всё это: будущего преступника нельзя оставлять без присмотра, он непременно выкинет еще какую-нибудь глупость.
— В палате запрещено пользоваться мобильным, — стоял на своем Сэм. — Я останусь тут.
Дедушка вмешался, опередив Рудольфа:
— Сэмми три дня почти безвылазно сидел в больнице. Пусть побудет дома. Отдохнет немного.
— Жаль, — протянула тетя Эвелин. — В кои-то веки могли прийти к бедному Аллану всей семьей...
Сэм не ожидал от нее таких нежных чувств. Ну да ладно — сейчас главное, что его наконец оставят в покое.
— Даже если сегодня я не приду, — сказал он решительным тоном, — передайте папе, что я его люблю и скоро проведаю. А главное — пусть не теряет веры...
Бабушка послала ему воздушный поцелуй, дедушка подмигнул, а адская парочка резко развернулась, ничего не сказав. Сэм дождался, пока огромный джип Рудольфа скроется за углом, и только после этого поспешил обратно вверх по лестнице. Дорога была каждая секунда.
«Книжная лавка Фолкнера» стояла закрытой уже три недели, и обитатели улицы Барнбойм уже наверняка начали поговаривать, что магазинчик закрылся навсегда. Может, кто-то даже этому радовался. У старинного здания, в котором разместился книжный, всегда была дурная слава, о его прежних хозяевах чего только не рассказывали. К тому же открытие магазина на тихой жилой улице с самого начала восприняли в штыки — только лишний шум и неудобства.
Обычно Сэм на всякий случай забирался в дом через окно со стороны сада, но Татуированному, похоже, всё равно был известен каждый его шаг, так что скрываться, видимо, не имело смысла. Сэм открыл замок на входной двери, прошел через читальный зал с диванчиками и полками, уставленными книгами, и поднялся в комнату отца. Он изо всех сил старался не обращать внимания на личные вещи Аллана — халат на крючке, любимую ручку на тумбочке у кровати... Сэм направился к шкафу, где выбрал себе один из «древних» льняных нарядов. Такая одежда позволяла перемещаться во времени с максимальным удобством.
