– Я порылась в холодильнике. Похоже, вам не мешало бы перекусить.
Элли сделала, дабы соблюсти приличия, пятисекундную паузу и принялась за паштет.
– Какой у вас замечательный дом, – невнятно произнесла она с набитым ртом.
– Мой отец был шотландцем, а мать немкой, но оба они хотели быть французами. Этот дом стал средством достижения их цели.
Аннелиз села в глубокое кресло, подогнув под себя ноги.
– Но вы, наверное, приехали сюда не для того, чтобы восторгаться моим домом.
– Мы хотели поговорить с вами о ваших исследованиях, – проговорил Дуг.
– Говорите прямо – о Священном Граале. Я знаю, в научных кругах это считается чуть ли не ругательством, – и она внимательно посмотрела на гостей. – Говоря откровенно, мне нравятся ваши сомнения. Очень многие люди, с которыми мне доводится сталкиваться, относятся к этой теме с фанатизмом.
Элли намазала на кусок багета масло и положила сверху ломтик ветчины.
– Люди в этой области делятся на две категории: ученые и безумцы. Я стараюсь избегать безумцев, но нельзя быть ученым – настоящим ученым – и уберечься от встречи с ними. Они говорят о тамплиерах, картах таро, потомках Иисуса, масонах и прочей конспирологической галиматье. Порой невозможно не восхищаться их изобретательностью, но тем не менее все это полный бред.
– Нас больше интересует Кретьен де Труа и его поэзия.
Аннелиз задумчиво кивнула.
– Пока вы ко мне добирались, я посмотрела информацию о вас, доктор Каллэм. Ваша область – французские поэты и их классические модели. Вы ничего не публиковали о Кретьене.
– Мое исследование еще не закончено.
– Вы сказали, что хотите что-то показать мне?
Дуг взглянул на Элли. Та достала из рюкзака кожаный тубус, извлекла из него лист пергамента, развернула его и передала Аннелиз вместе с переводом Дуга.
– Где вы это взяли?
– Друг семьи нашел на чердаке, – ответил Дуг. – Он знал, что я изучаю старинные рукописи, и передал мне пергамент.
Аннелиз надела очки, висевшие у нее на шее на красном шнурке, и пробежала глазами строки. В глазах у нее загорелись огоньки интереса.
– Вы думаете, это произведение Кретьена?
Дуг кивнул.
– И вы убеждены в его подлинности?
– Мы не стали бы вас беспокоить, если бы не были абсолютно в этом уверены.
– Язык вроде бы соответствует. Шампанский диалект, лексика. Судя по аллюзиям – чаша, копье, девушка, это имеет отношение к Граалю. Но это вы наверняка и сами знаете. Что вы хотели услышать от меня?
– По нашему мнению, это своего рода загадка, – выпалила Элли и зарделась. – Теперь вы сочтете нас безумцами.
– Если перефразировать высказывание Генри Киссинджера, одно то, что вы безумцы, еще не означает, что вы не правы.
Аннелиз сняла очки, протерла их платком и бросила взгляд на пергамент.
– Некоторые ученые, заслуживающие доверия, считают, что поэмы Кретьена изобилуют загадками. В рукописи «Ланселота» совершенно безосновательно выделена заглавная буква в строке 4401. Поэма содержит 7118 строк. Если 7118 разделить на 4401, получается 1,62 – золотое сечение. Совпадение? Никто не знает.
Она помешала ложкой свой чай.
– Вы не занимались изучением шахматных задач?
Дуг покачал головой, с недоумением глядя на нее.
– Что вы имеете в виду?
– Кретьен был явно неравнодушен к шахматам. Они фигурируют в нескольких его поэмах – я уверена, вам известно об этом – как и клетчатые полы, черно-белые лошади и гербы, а также шахматные доски, используемые в качестве щитов…
Улыбнувшись, она замолчала, давая им возможность высказаться. Первой воспользовалась этой возможностью Элли.
– Поэма представляет собой сетку: восемь строк по восемь слогов. Похоже на шахматную доску.
Аннелиз посмотрела перевод Дуга.
– Слово, которое вы перевели как «поворот»…
– Я думал, возможно, оно имеет отношение к турнирам, – сказал Дуг. – Но слово «турнир» не подходило по размеру.
– Вы могли бы перевести его как «тур». Слышали когда-нибудь о Рыцарском турне?
Элли и Дуг покачали головами. Аннелиз поднялась с кресла и включила серебристый лэптоп, стоявший на позолоченном столике.
– Рыцарское турне – это шахматная задача. Цель заключается в том, чтобы провести рыцаря, то есть коня, по всем клеткам доски, используя только «ход конем».
– Это можно сделать?
– И даже очень легко. Эта задача была известна много столетий назад. Ее самые ранние решения восходят к эпохе раннего Средневековья.
– Какое это имеет…
– Ваша поэма представляет собой шахматную доску: каждая клетка – это слог. Возможно, если вы прочтете их в том порядке, в каком перемещается по доске конь, узнаете что-то новое.
– А как вы узнали о том, в каком порядке следует читать поэму?
Аннелиз нажала несколько клавиш компьютера. Элли и Дуг уставились на экран. На нем появилось изображение колючего клубка пересекающихся черных линий с наложенными на них треугольниками. Это не была мозаика из Мирабо, но между ней и этим изображением прослеживалось определенное сходство.
Аннелиз, сидевшая спиной к ним, не увидела изумления на их лицах.
– Так выглядит одно из решений.
