Гробница судьбы полностью

Из-за испытываемого страха манеры Элли несколько утратили деликатность. Что, если Бланшар догадался, что она направится сюда? Что, если они уже следят за ней?

– Я войду в состав группы интеграции, – солгала она, – и буду выяснять, кто из персонала вашей компании обладает способностью создавать корпоративные синергии, необходимые нам. Та помощь, которую вы сможете оказать мне, обязательно будет учтена.

– Вы угрожаете мне?

С уверенностью, хотя от страха у нее подкашивались ноги, Элли села в кресло, закинула ногу на ногу и повторила вопрос:

– Итак, расскажите мне о Мирабо.

– Клянусь вам, я ничего об этом не слышал.

Вероятно, он говорил правду. Элли взглянула на компьютер, стоявший на его столе.

– Вы разрешите мне воспользоваться вашим компьютером?

Введя пароль, Дурнер подвинул монитор и клавиатуру в сторону Элли.

– Пожалуйста.

Элли нашла окно поиска и нажала клавишу. Дурнер встал из-за стола и направился к двери.

– Вы куда?

– В туалет. А что, теперь на это требуется ваше письменное разрешение?

Она покраснела.

– Да нет, конечно.

Как только он вышел, она набрала «Мирабо», и компьютер начал поиск. Дурнер вернулся раньше, чем рассчитывала Элли. Он сел в свое кресло и принялся дергать себя за галстук.

– Большое намечается кровопролитие?

– Прошу прощения?

– Я имею в виду увольнения, – он махнул рукой, – извините, мне следовало сказать «синергию».

Лгать не было смысла.

– Уволят многих. Они – мы – пообещали правительству Люксембурга оставить все как есть до следующих выборов, но затем будут приняты довольно жесткие меры.

Лицо Дурнера исказила гримаса.

– Знаете, двенадцать столетий назад герцог Зигфрид построил Люксембург в качестве замка. Я думаю, как много с тех пор изменилось.

Элли с нетерпением смотрела на экран. У нее было ощущение, будто с каждой секундой петля на ее шее затягивается все туже.

– Несмотря на все наши технологии, единственным организационным принципом, который мы признаем, остается диктат силы. Феодализм. Работники не хотят брать на себя полномочия. Они хотят надежности – стабильного заработка и защиты от разного рода превратностей судьбы. Ради этого они позволяют эксплуатировать себя. Им хорошо известно: хозяин заботится о них только потому, что они приносят ему прибыль. Но лучше, когда тебя угнетает один тиран, а не множество. И когда новый хозяин завладевает ими, как военным трофеем, они знают, что ничего хорошего их не ждет. – Дурнер одним глотком допил кофе и продолжил: – Я все больше настраиваюсь на философский лад. Наверное, нужно смириться с тем, что меня отправят в отставку.

Элли не слушала его, сосредоточив внимание на экране.

Aucune legende correspondant aux critéres de recherchén’a été trouvée[11].

Перевод: отсутствует

Она развернула монитор в сторону Дурнера.

– Что это?

В этот момент зазвонил телефон. Он поднял палец и нажал кнопку.

– Oui? J’attends[12].

Когда он отключил телефон, выражение его лица было другим. Он заметно повеселел и даже стал любезен.

– Не хотите ли чашечку кофе?

– Только после того, как вы расскажете мне о Мирабо.

Он пожал плечами.

– Я знаю о нем не больше компьютера.

– Мишель Сен-Лазар потратил свыше миллиарда евро на приобретение этой компании из-за Мирабо. Не говорите мне, что никто ничего об этом не знает.

– Разумеется, кто-то знает, если это существует. Но разыскать этого человека нелегко. «Талуэт» – крупный холдинг, и мы осуществляем множество операций во многих странах. По всей вероятности, в компании просто нет такого человека, который знает абсолютно все.

– Мне необходимо, чтобы вы допустили меня к вашим архивам.

– Все материалы до сих пор находятся в той комнате, где проверялась чистота сделки. Во время так называемой битвы за поглощение мы просто закрыли ее на ключ.

– Ну так проводите меня туда.

– Подождите немного, моя секретарша вышла с ключами.

Элли подождала десять секунд – достаточно долго, чтобы удостовериться в том, что улыбка на лице Дурнера на сто процентов фальшивая. Она порылась в сумке, будто бы в поисках губной помады, пока не нащупала рукоятку кухонного ножа, купленного этим утром.

Одним движением Элли выхватила его из сумки и приставила к горлу Дурнера. Тот застыл на месте.

– Вы ведь не работаете на «Монсальват», – выдавил он.

– Нет. Я чуть менее жестока, чем они.

Элли осмотрела стол, дабы проверить, нет ли где-нибудь тревожной кнопки, которую он мог бы нажать. Но это было офисное здание в столице одной из самых скучных стран Европы, и вряд ли его обитатели могли вообразить, что к ним будут приходить люди, чтобы приставить к их горлу нож.

– Кто вам звонил?

Элли плотнее прижала нож к горлу Дурнера. Она хотела только напугать его, но от волнения не рассчитала силы и порезала ему кожу. Он вздрогнул. На воротник его накрахмаленной рубашки упала капля крови.

– Ваша начальница. Кристин Лафарж.

Элли чуть не отрезала ему голову.

– Где она?

Не поворачивая головы, он повел глазами в направлении окна.