Роман «Гробницы Атуана» (1969)входит в знаменитую сказочную тетралогию писательницы «Волшебник Земноморья». Они объединены общими действующими героями – это жрица Тенар и Великий Маг – Гед. В первом романе волшебник Гед спасет совсем юную Тенар, служащую Великим Силам Тьмы, из подземелья, где она обречена провести всю жизнь. Книга Урсулы Ле Гуин – это история Геда, самоучки из глухой деревушки на самой окраине Земноморского архипелага, ставшего величайшим волшебником всего Земноморья. Но прежде начинающему волшебнику Геду предстоит спасти свою деревню от пиратов, пройти курс Академии Волшебства, едва не погибнуть, отпустив на волю свою тень, и пережить множество приключений в разных краях Земноморья – удивительной страны Урсулы ле Гуин – выдающейся американской писательницы, лауреата многочисленных литературных премий, доктора философии, создавшей сказочно-фантастическую эпопею, одинаково интересную и детям и взрослым. Сказочно-фантастическое повествование Ле Гуин населяют маги, драконы, ведьмы, древние и загадочные существа, неведомые силы воды, земли и воздуха. Эта захватывающая книга построена на хитросплетении фантазий. Однако она поднимает вполне реальные проблемы мужания и становления личности, предлагает молодому читателю самому разобраться, что есть Свет и что есть Тьма, и где та грань, за которой эти два понятия сливаются воедино. Первый же роман знаменитого цикла о Земноморье поставил Урсулу Ле Гуин в ряды выдающихся мастеров фэнтези, наряду с Дж. Р. Р. Толкиеном и К. Льюисом. В замысловатом лабиринте сказочной страны Земноморье немудрено и заблудиться, но ведомому фантазией и талантом Урсулы Ле Гуин читателю не грозит столь незавидная участь. Продуманный до мелочей, раскрашенный сочными красками мир заключает в себе неповторимое обаяние, под власть которого уже попали миллионы любителей фантастики во всем мире
– Домой, Тенар, домой скорее!
Вечер. В глубокой долине вот-вот расцветут полным цветом яблони. Кое-где первые цветы уже появились – маленькие бело-розовые звездочки на черных ветках. Между деревьями по упругой, свежей мокрой траве бежит девочка, бежит просто так, ради удовольствия, которое дает бег. Услышав зов матери, она делает широкий круг и только после этого поворачивает к дому. Мать стоит в дверях на фоне освещенной пламенем камина комнаты и смотрит на подпрыгивающую маленькую фигурку, похожую на пушинку над темнеющей травой под деревьями.
Отец у крыльца очищает от прилипшей земли мотыгу и говорит:
– Ну что ты так привязалась к ней? Все равно через месяц ее заберут. Навсегда. Это все равно, что похоронить ее. И забыть. Какой смысл любить того, кого все равно потеряешь? Она для нас ничто. Если бы за нее хоть заплатили, а то ведь не получим ни гроша… Ее просто увезут и все.
Мать молчит. Она не сводит глаз с дочери, которая остановилась и сквозь ветки деревьев смотрит на небо. Над высокими холмами пронзительно ярко горит вечерняя звезда.
– Она не наша, она перестала быть нашей дочерью в тот день, когда к нам пришли и сказали, что ей предназначено быть Жрицей Гробниц. Неужели ты до сих пор не поняла этого? – в голосе отца звучит горечь и обида. – У тебя есть еще четверо. Они останутся, а эта исчезнет. Не цепляйся за нее, отпусти!
– Когда придет время, – произносит женщина, – я отпущу ее.
Она нагибается навстречу Тенар, которая мчится к ней на своих босых маленьких, белых, перепачканных землей ножках. Она подхватывает дочь на руки, заходит в дом и целует ее черные волосы. При свете очага видно, что у самой женщины волосы светлые.
Отец, уверенно попирая босыми ногами холодную землю, все еще стоит снаружи и наблюдает, как темнеет чистое весеннее небо. Взгляд его полон печали, унылой и одновременно яростной, которая никогда не найдет слов, чтобы выразить себя. Он пожимает плечами и входит вслед за женщиной в дом, звенящий детскими голосами.
Рожок пронзительно запищал и смолк. Наступившая тишина нарушалась только шумом множества ног, двигавшихся под почти неслышимый рокот бьющего в ритме сердца барабана. Через трещины в крыше Тронного Зала, через проемы в тех местах, где между колоннами обрушились целые секции кирпичной кладки, в помещение пробивались косые солнечные лучи. После восхода солнца прошел час. В холодном воздухе не ощущалось никакого движения. Высохшие листья сорняков, пробившихся сквозь щели в мраморном полу, покрылись инеем и ломались, задетые длинными черными мантиями жриц.
По четыре в ряд шли они по огромному залу между двумя рядами колонн. Глухо бил барабан. Никто не издавал ни звука. Факелы в руках закутанных в черное женщин ярко горели в темноте и бледнели, попадая в столбы солнечного света. Снаружи, на ступенях Тронного Зала, остались мужчины – стражники, трубачи, барабанщики. Только одетые в черное женщины могли войти в огромные двери, чтобы по четыре в ряд подойти к пустому Трону.
Появились еще две высокие жрицы, тоже в черном. Одна – худая и изможденная, другая – тяжелая и массивная. Между ними шла девочка лет шести, одетая в чисто-белый балахон, оставлявший открытыми руки и белые босые ноги. Казалось, она совсем еще малышка. У ступеней, ведущих к Трону, где их уже ждали черные ряды жриц, женщины остановились и вытолкнули девочку вперед.
Трон стоял на высоком помосте и, казалось, был окутан со всех сторон черной паутиной, свисавшей с потолка. Непонятно было, то ли это был занавес, то ли – густые тени. Сам Трон был черным, только тускло светились вделанные в спинку и подлокотники драгоценные камни. Он был огромен – севший на него человек показался бы карликом, – и пуст, ничто, кроме теней, не восседало на нем.
Девочка взобралась на четвертую из семи ступенек, ведущих к Трону. Вырубленные из черного с красноватыми прожилками мрамора, они были настолько высоки и широки, что девочке приходилось вставать обеими ногами на одну, прежде чем ступить на следующую. На средней ступеньке, прямо перед Троном, стояла большая деревянная плаха с углублением для головы. Дитя опустилось на колени и, слегка повернув голову, вложило ее в углубление, после чего застыло в неподвижности.
Некто в туго перепоясанном белом хитоне и скрытым белой маской лицом неожиданно появился из тени справа от Трона. В руке его был пятифутовый сверкающий стальной меч. Молча занес он его, держась за рукоять обеими руками, над тонкой шеей ребенка. Барабан смолк.
