Лес мы преодолели без происшествий. А около моста через широкий ручей нам попался первый артефакт. Он висел над землей, слегка покачиваясь, и выглядел, как слегка мерцающий череп размером с кулак.
Жора, заметивший его первым, взял у меня хворостину, подошел к «черепку» метра на полтора, внимательно посмотрел по сторонам и резким «бейсбольным» ударом отправил находку в близкие кусты, усыпанные крупными почками. Подождал немного, прислушиваясь, и затрещал ветками в поисках добычи.
- Прошу любить и жаловать, - сказал, наконец, Жора, вылезая из кустов. – «Медуза», она же – «Черепушка».
- Фу, - сказал Комар. Я тоже поморщился. От «Медузы» разило гнилым запахом разложения.
- Ну, воняет, - сказал Жора. – От этого она не перестаёт быть артефактом. Или перестаёт?
Комар выругался в полголоса, снял у меня с рюкзака один керамический термос, поместил внутрь «Медузу» и защелкнул крышку. После чего выдохнул – всё это время он старался не дышать.
- Гадость, - сказал он и сплюнул.
- В зачёт пойдёт? – спросил Жора.
- А я знаю? – пожал плечами Комар. – Я таких вонючих не встречал еще.
Далее, мы перешли мостик, обошли две «Карусели», и остановились на околице Колпаков, осматриваясь.
Эта деревня была побольше Павловичей. Но дома в ней были в том же состоянии: обветшалые, осевшие, с черными проёмами пустых окон. Правда, заросли они не в пример меньше. Молодая травка, сухие скелеты прошлогоднего репейника и канареечника кустилась пятнами, пропуская большие проплешины пустой земли.
- Гапон рассказывал, что тут перед последним Выбросом «Перекати-поле» видел, - сказал Комар. - Аномалия такая подвижная. На моток ржавой колючей проволоки похожа. Каталась тут по огородам. Теперь ни черта не вырастет, помяни моё слово.
- Опасная? – спросил Жора.
- Кто? – не понял Комар. Или сделал вид, что не понял.
- Ну, аномалия эта - «Перекати-поле». Опасная? – уточнил Жора.
- А ты как думаешь? – вопросом на вопрос ответил Комар. - Если она такое с землёй творит, то от тебя что останется?
От околицы уходила вперёд и терялась за поворотом улица, ограниченная с двух сторон ветхими покосившимися заборами. Мы, не спеша, двинулись дальше, но, пройдя метров десять, остановились. Щуп у меня в руках сильно потянуло вперед, потом он резко крутанулся вокруг своей оси, сдирая кожу у меня с ладони, и с сухим треском раскололся на несколько кусков. Самый дальний обломок подпрыгнул в воздух и рассыпался в труху.
- «Мясорубка», - прокомментировал Комар. – Она же «Выжималка» - все, как тряпку, выжмает. Рахмет все мечтал в неё рельсу закинуть.
- Целую рельсу? – не поверил Жора. – Один? Хрен бы он ее потянул.
- А ты Рахмета видел? Тот еще бугай, - пожал плечами Комар.
Я огляделся в поисках новой хворостины. Слева у остатков палисадника сухая, без листочка, береза.
- И чего? – поинтересовался Жора. – Выжала бы шпалу?
- Ещё как! – гоготнул Комар. – Попалась бы матёрая, в такую спираль закрутила бы - хоть на выставку посылай… Эй, ты куда?
Это уже мне, как только я сделал лишний шаг в сторону. Я ткнул пальцем в приглянувшуюся мне ветку берёзы.
- Погодь, - сказал Комар и достал из-за пазухи стопку бумажек. – Сейчас разведаем.
При ближайшем рассмотрении, бумажки оказались бумажными самолётиками. Комар взял один, разгладил крылья и запустил его в сторону берёзы.
- Пять секунд – полёт нормальный, - прокомментировал Жора, когда самолетик ткнулся в землю у самого дерева.
- Повезло, что ветра нет, - сказал Комар. И мне: - Видел, как летел? Вот так и иди.
Я сходил к берёзе и выломал себе новый щуп. Подумал, и выломал запасной. Поднял самолетик и запустил его обратно.
- Соображаешь, - похвалил меня Жора, когда я вернулся, опираясь на одну ветку, как на длинный посох. – Направление во-о-он тот дом с синими ставнями. Двинули.
Через час мы стояли на центральной площади деревни у развалин сельсовета, а наш инвентарь пополнился еще одним артефактом – «Батарейкой». С виду она была точь-в-точь как пружинная рессора от трактора. Тёмно-синего, почти чёрного цвета, она попросту валялась у обочины дороги. Я бы прошёл и не заметил. Комар не прошёл. Правда, оказалась «Батарейка» пустой, то есть разряженной. Как сказал Комар, её бы в «Электру» хотя бы на пару часов, но, как на зло, ни одной в округе не было видно.
«Батарейке» контейнер был не нужен, и её просто так засунули в мой рюкзак.
- Пора закругляться, - сказал Жора, глядя в сереющее небо. – Ещё час, полтора и стемнеет.
Пока искали место для ночлега, я израсходовал еще один щуп и получил ушиб левого предплечья. «Карусель» на щуп не отреагировала, активировалась чуть ли не под самыми ногами. Я отскочил, но трухлявой доской меня всё же приложило. Блин, больно. Рука аж онемела.
На ужин расположились во дворе кирпичного дома с флюгером на крыше.
- На счёт костра ты не беспокойся, - поучал меня Комар, попивая из алюминиевой кружки свежезаваренный чай. – Зверь на огонь не пойдёт. Наоборот – пятым километром обогнёт. А людей тут кроме нас нету. Ближайшая тройка километрах в пяти в Новом Мире шарится должна.
- Он мутантов боится, - хохотнул Жора. – Наслушался баек…
