Сидя за столом, Маша несколько раз дотрагивалась до его ноги, строила глазки, закусывала нижнюю губу, проводила кончиком языка по верхней. Что она хочет? У неё есть Макс, неужели она думает, что он обманет своего друга? Нельзя вестись на её провокации, хотя все завлекалочки действуют на него, как электрошок.
Спустя несколько часов, Глеб пришел на кухню. Он только что помог уложить пьяного Макса, проводил до такси Влада и Аллу, и собирался уехать сам, надо было немного протрезветь. Он сварил себе крепкий кофе и курил в окно. Скрипнула дверь и на кухню вошла Маша в коротеньком халате.
– Угости сигареткой, – попросила она.
Глеб дал ей закурить.
– Я по тебе соскучилась, солнышко, – сказала она, затягиваясь.
– Куда же ты тогда исчезла?
– Встретила одного знакомого парня – автостопщика, он предложил составить ему компанию в поездке по России. Я, конечно, согласилась.
– Понятно. Как же было не согласиться?
– Ты вспоминаешь, как мы с тобой развлекались?
– Стараюсь забыть, ты ведь сейчас с Максом, и он тебя любит.
Маша передёрнула плечами
– Любовь? Какая ерунда? Ты сам то много любил, чтоб такое говорить? Ты прекрасно знаешь, что это всё романтичные сказочки. Я в них не верю, да и ты тоже.
Маша запрыгнула на стол, закинула ногу на ногу и пристально стала смотреть на Глеба. А потом притянула его к себе и отодвинув ворот его рубашки, стала рассматривать татуировку на шее, которую он недавно себе набил, от прикосновений её пальцев, по телу прошла дрожь.
– Какая красивая татуировка – огонь и пламя, как и ты сам, раньше её не было, тебе идёт, очень возбуждает. А вообще ты очень изменился. У тебя лицо стало такое жёсткое, как будто каменное и похудел тоже. Я на тебя смотрела весь вечер, ты улыбался, а глаза нет. Что случилось?
– Надо же какая ты проницательная. Не ожидал. У меня всё в полном порядке.
– Где ты столько пропадал, когда мы оплакивали тебя?
– Уж ты то не оплакивала. Я был на отдыхе.
Маша взяла его за руку и провела пальцами по тонким шрамам.
– Зачем ты это сделал? У тебя же есть всё.
Глеб вырвал руку из цепких пальцев.
– Я немого протрезвел, и я поеду.
– Ты меня по-прежнему возбуждаешь. Я мечтала о тебе.
Она прижалась к нему, притянула его голову и впилась в губы. Глеба обжог её горячий поцелуй. До мелочей припомнились все чувства, что он с ней испытывал когда-то так бесконечно давно. Но когда первый прилив чувств прошёл, он отстранил её:
– Я не могу, детка, правда не могу. Макс – мой друг, и мы у него дома, тебе не кажется, что это всё неправильно?
– Брось ты. Мы с тобой уже были вместе, и соответственно это не будет изменой.
– Хорошее у тебя представление о верности.
– Это ты то говоришь мне о верности? Ты?
Маша расстегнула ему рубашку, спускаясь губами по телу всё ниже и ниже.
– Я вижу, ты помнишь меня, – прошептала она.
– Хорошо, только поехали ко мне, давай не здесь, – простонал он, не в силах сдерживать своё желание.
Маша накинула куртку прямо на халат, и они выскользнули из квартиры. Он набросился на неё прямо в машине, чтобы снять первое напряжение. На бесстыжей Маше не было даже белья, она расстегнула халат или Глеб разорвал его, он не помнил, он весь ушел в ощущение, погрузился в наслаждение, он распял её на пассажирском сидение, потом она села на него. Опутав волосами и жарким дыханием, она кричала так, что было слышно, наверное, во всём дворе. Затем Глеб кое-как довёл машину до своего дома, не в силах терпеть, он зажал её в лифте, закрыв рукой камеру. Двери лифта открылись, на лестничной клетке стоял Леха с пивом и сигаретой, а в лифте – Глеб, прижимающий к себе полуголую девицу, в куртке и халате нараспашку
– Упс, – сказал Глеб, запахивая на своей девушке куртку. – Не ожидали так поздно увидеть здесь кого-то.
При виде пышной груди и голых стройных ног, Леха задохнулся от возбуждения, а Глеб взял подругу за ягодицы и подтолкнул к своей двери. Пока сосед открывал дверь, девица висела на нём, а он поддерживал её за пятую точку, не смущаясь ни на секунду. Они ввалились в квартиру, Маша схватила в баре бутылку виски, и Глеб увлёк её к себе в комнату, чтобы не выпускать до утра. Плевать на брата, на соседей, пусть она кричит, кусает, рвёт меня на части, громче, моя дорогая, громче, меня это так возбуждает.
Глеб с трудом разлепил глаза, болели все мышцы, саднили укусы и синяки, но Маши уже не было. Интересно, в чём она ушла? Халат разорванный валяется у кровати, в одной куртке что ли на голое тело? Хотя Маша может.
Днём, к Глебу заехал Влад. Глеб лежал в гостиной на диване, курил и смотрел какую-то комедию.
– Как ты? Я чего-то плохо помню конец вечера.
– Со мной всё в порядке. Я вас отправил и тоже поехал домой.
– Как тебе Маша? Стала такая аппетитная, правда?
– Влад, не надо о ней. Я надеюсь, что у них с Максом всё будет хорошо.
– Что-то случилось?
– Неприятно в самом себе разочаровываться. Дал себе зарок стать лучше, а ни хрена не получается.
– Ты чего с Машей что ли поразвлёкся?
– Твою мать, Влад, я же сказал, мне и так хреново. Не дави на остатки моей совести.
– С этим всё ясно. Кофейку не найдётся?
– Полная кофеварка.