По подбородку стекали рвотные массы и затекали в разорванное декольте, надо это смыть, иначе она изгадит всю машину. Глеб сходил за водой, а вернувшись нашёл Лену, валяющуюся в луже. Платье было задрано, обнажив бедра, трусов на ней не было.
– Твою мать, – выругался он и легонько пнул её по ноге. – Вставай, хватит валяться.
Но Лена даже не думала шевелится. Глеб открыл бутылку с водой, и вылил на неё. Лена застонала. Ноябрь, грязный мокрый снег, лужи, и мать валяется у полицейского участка, как последняя бомжиха. Но не оставлять же её здесь, сдохнет ведь под забором. Глеб взял её за подмышки и рывком приподнял.
– Мне холодно, – жалобно сказала она.
Придётся пожертвовать своей курткой. Глеб разделся и надел свою куртку на мать, потом дотащил её до машины и положил на заднее сиденье, мокрую, дрожащую, грязную. Завтра надо будет машину отвезти в химчистку.
Глеб мчал по ночному городу, когда почувствовал движение на заднем сиденье. Он посмотрел в зеркало заднего вида, Елена привстала и легла головой сбоку на его подголовник.
– Глеб, – начала она его гладить по плечу.
Красные воспалённые глаза, лицо всё исцарапано, волосы в грязи и свисают сосульками, жалкое зрелище.
– Лена, запахнись, у тебя грудь видна, – сказал он ей.
– Да ладно, чего ты там не видел. Много небось грудей перевидал? Видела, как недавно лапал рыжую девицу. У неё грудь большая. Нравится побольше?
– Я тебя сейчас высажу, и добирайся, как хочешь.
– Ладно, не нервничай, хочешь таблетками своими поделюсь, успокаивают? – ответила Елена, запахивая на себе его куртку.
Затем она вытащила из его губ сигарету и сделала глубокую затяжку, после этого она вернула ему сигарету, но он с омерзением выкинул её в окно и закурил новую.
– А где моя сумочка? Там мои таблетки.
– Полагаю там же, где и пальто.
– Глеб, давай съездим за ними. Мне плохо, – начала ныть Елена.
– Ещё одно слово, и ты пойдешь пешком, куда хочешь.
Елена, всхлипывая, повалилась на сиденье и сразу заснула. Видимо, её окончательно развезло, так как выйти из машины самостоятельно она уже не могла. Глеб, высказывая всё, что он думает по этому поводу, вытащил её бесчувственное тело, и закинув к себе на плечо, понёс домой.
На лестничной клетке, как всегда не кстати, ошивался сосед.
– Ого! Что это с тётей Леной? – спросил он, когда открылись двери лифта.
Елена, услышав ненавистное слово, даже очнулась:
– Какая я тебе тётя?
– Это я так по привычке, вы – мой идеал.
– Классный у тебя идеал, – ответил Глеб, открывая дверь.
– Может помочь?
– Сами справимся.
– Мама напилась, давай, помогай, – сказал Глеб Вовке, скинул Лену с плеча.
– Почему она без обуви? Ей же холодно.
– Обувь она потеряла.
Вместе с Вовкой они дотащили её до комнаты и положили на кровать.
– Она так пахнет не очень и грязная, кровать ведь испачкает.
– Завтра проснётся и отмоется.
– Я посижу с ней, вдруг ей плохо станет, – сказал Вова, поглаживая её волосы.
– Как знаешь, я лично в душ и спать, – стаскивая джемпер на ходу, ответил Глеб.
Глубоко ночью раздался дробный стук в комнату, чёрт, так стучать может только Вовка.
– Глеб, – услышал он встревоженный шёпот. – там маме плохо.
– Дай ей ведро и наклони голову, – не просыпаясь, ответил Глеб.
– Там совсем плохо, я боюсь.
Глеб выдал матную тираду, но всё-таки поднялся и пошёл к Елене. Она стонала и металась по кровати.
– Таблетки? Где мои таблетки? – спросила она приподнимаясь. – Вы их забрали?
– Сейчас вызову врача, пусть прокапают.
Пока Глеб звонил и вызывал врача, Лена совсем расшумелась, кричала, билась головой об стену, разрывала на себе остатки платья. Вовка плакал и ломал руки.
Глеб дал Елене пощёчину и прижал её за шею ладонью к кровати. Она захрипела.
– Так, или ты успокаиваешься и ждёшь платного доктора, он сейчас подъедет, и ты дашь ему спокойно себя осмотреть, или я вызываю бригаду скорой, и тебя увезут. Выбирай.
– Платного, дома, – пропищала она.
– Вот и отлично, – Глеб отпустил её.
– Вовка, – обратился он к брату, – кончай реветь, достань из шкафа халат, давай её переоденем, не надо врачу видеть её в этом наряде.
Глеб разорвал на ней остатки платья, Вовка весь красный от смущения, стараясь не смотреть на мать, подал халат.
– Чего стоишь? Помогай, – прошипел Глеб на Вовку.
– Я не могу, она такая голая.
– Лучше ты посмотришь, чем врач, когда приедет. Давай, живее.
Весь следующий день Вова ухаживал за матерью, Глеб к ней не заходил. Если Вовка не истерит и не просит помощи, значит, всё в порядке. Глеб мрачно смотрел, как брат снуёт туда-сюда с подносами, чашками, полотенцами, бегает в аптеку, потом Вовка попросил Глеба съездить за её сумочкой и пальто, но Глеб наотрез отказался, пусть сама едет, он не мальчик на посылках. Тогда Вовка взял такси и скатался за вещами.
– Может она тебя к себе в Америку заберёт? В домработницы и курьером? – усмехаясь спросил Глеб
– Маме плохо, как ты так можешь?
На следующий день Елена поднялась. Глеба целый день не было дома. Он уехал, чтобы с ней особо не сталкиваться. Но вечером она сама постучалась к нему.