– Какие бланки, Наташа? Выходной день.
– Соня, ты переодевайся пока, я жду тебя у машины, – сказал Глеб. – А, вы, Наташа, позовите пока коллег, подарок в машине для всех.
Глеб из машины вытащил ящик очень дорогого шампанского, донёс до регистратуры, и под радостные крики отдал Сониным коллегам.
– А теперь ведите Софию сюда, а то она сопротивляется, – улыбнулся он.
Соню, бледную от страха, привели к нему. Объяснить девчонкам, почему она боится ехать с ним, она, конечно, не могла. Но как было не сесть в машину под их перекрестными взглядами?
– Сонечка, – сказал он, дёрнув с места, – я ничем тебя больше не обижу, поехали, посидим где-нибудь в ресторане.
Но Соня боялась всего, боялась, что он сейчас проедет на красный, бешено проскочит перекрёсток, завернёт куда-нибудь, и… Вся бледная, закрывая глаза каждый раз, как они подъезжали к светофору, она тряслась мелкой дрожью. Но Глеб вёл машину аккуратно, аккуратнее, чем обычно, даже не проезжал перекрёсток на мигающий зелёный свет, как делал всегда, и пытался развлечь Соню разговорами, но пока ничего не помогало снять её напряжение.
В ресторане, на людях, она немного расслабилась. Глеб окружил её заботой, подливал её вино, и она бездумно его пила, подкладывал еду, улыбался своими ямочками, рассказывал всякие истории. Он был совсем другим, чем она его помнила. Прежний Глеб налегал бы на алкоголь, почти молчал и отлучался бы постоянно в туалет для очередной дозы, возвращался бы с расширенными зрачками и сжимал кулаки.
Он подливает, и она пьёт, а сам он пьёт мало, всё-таки за рулём и ответственен за неё. Соня отходит от стресса, словно кто-то ослабил её нервы, и когда он пересел к ней на диван, она привалилась к его плечу. Тихо играла музыка, горела свеча на столе, отражаясь в бокалах с вином, одурманивающе пахли подаренные им цветы, он нежно обнимал её, а голос убаюкивал, и уходили страхи, сомнения…
Соня проснулась в загородном доме. Она слишком расслабилась вчера, выпила на работе с коллегами, потом с ним в ресторане. Она смутно помнила, что Глеб спрашивал её адрес, чтобы отвезти её, но она твердила, что ни за что ему не скажет. Видимо, у него не было выбора, он отвёз её к себе и уложил спать, и даже не воспользовался её состоянием. Странно. Соня оделась и с опаской спустилась вниз. Пахло кофе и выпечкой, так если Глеб сейчас скажет, что он ещё и печёт булочки, она точно сойдёт с ума.
– Доброе утро, – сказал он ей, – кофе готов, завтрак доставлен.
– Я уж подумала, что ты сам готовил.
– Спасибо сервису доставки еды, – рассмеялся он.
– Почему ты меня привёз к себе?
– А куда я должен был тебя отвезти? Если ты адрес мне не хотела говорить.
Соня подошла к панорамному окну.
– Как красиво загородом, снег, а в городе мартовская грязь.
– Ты ведь не работаешь сегодня? Останься со мной до завтра.
У неё захолонуло сердце. Она побелела, сжалась. Они одни в большом загородном доме, никто не увидит и не услышит, если он… Но Глеб обнимает её, и шепчет в ухо, просит простить, дать шанс всё исправить, пусть она всё забудет, для неё сегодня всё будет в первый раз. Её обжигает дыхание, пахнет кофе, корицей и его парфюмом, потрескивают дрова в камине, мартовская метель залепляет окно мокрым, тяжёлым снегом. Он целует её обмякшую, дрожащую, и его губы так нежны. Раньше они были сухие, жёсткие, плохо выбритое лицо царапало её, теперь всё было по-другому.
Глеб опускает её на мягкую шкуру около камина, продолжая целовать, она всё ещё боится, её трясёт мелкой дрожью, он приподнимает ей джемпер, целует живот, грудь, пальцы бегают по телу, ей хорошо, но воспоминания душат её. Он нежен, как никогда, но в любую минуту в нём может проснуться зверь, и он растерзает её. Он расстёгивает ей джинсы, но Соня инстинктивно сжимает ноги, не даёт ему дальше стянуть их, начинает всхлипывать, и слёзы невольно катятся из глаз. Ей хочется, но она так боится, что он накинется на неё, ударит, причинит ей боль. Глеб понимает, что она не готова, одёргивает ей джемпер, застегивает молнию на джинсах, поцелуями вытирает слёзы.
– Не плачь, котёнок, не хочешь, не надо. Я не трону тебя. Диана говорила, что помимо меня, у тебя никого не было?
– Почему же? – глаза полные слёз смотрят на него. – Помнишь, как ты привёз меня к кому-то домой? Привязал к чужой кровати, насладился сам, а потом пригласил друга, такого же обдолбанного, как ты? И он насиловал меня, а ты курил и смотрел?
Глеб с ужасом смотрел на неё. Не мог он такого сделать, вернее мог, с какой-нибудь шлюхой, которая получает деньги за это. Но с любящей его девушкой? Против её воли?
– Почему? – простонал он. – Почему ты терпела?
– Ты уверял, что любишь меня, и что, если я тебя люблю, должна доказать это. Ты хотел посмотреть, как меня имеет другой, а потом вы занялись мной вдвоём.
Глеб вскочил и нервно закурил. Руки тряслись, ему было больно, стыдно, почему его переклинило, это вообще не в его характере творить такое. Он ничего этого не помнит, ничего…