Прощальный ужин тоже не внёс ясности, что же будет дальше. Марго была необыкновенно хороша в вечернем платье, хотя они ужинали вдвоём, у неё дома. Она улыбалась, что-то говорила как всегда, Глеб пытался шутить, потом они поднялись в спальню и до утра, ни на секунду не заснув, любили друг друга, но про будущее – молчание.
– Ты отвезешь меня в аэропорт? – вставая, спросила Марго.
Было семь утра, пора было собираться и ехать.
– Конечно, зачем ты спрашиваешь? – вздохнул Глеб.
– Тогда пойдем, примем вместе душ.
После душа, Глеб лежал на кровати и смотрел, как она собирается. Накладывает лёгкий макияж, расчёсывает непослушные локоны, шутит по поводу того, что ничего не влезает в чемоданы. Он смотрел и думал. Неужели она так просто сейчас возьмёт и уедет? Всё перечеркнёт и забудет. А у него нет даже номера её мобильного телефона во Франции. Неужели все её признания и слова были пустым звуком, неужели ей не больно?
– Ну вот, я готова, – улыбнулась Марго.
Глеб кивнул и спустил её чемоданы к машине. По дороге в аэропорт, они почти всё время молчали. Каждый километр приближал разлуку. Машина Глеба послушно ехала по кольцевой автодороге, тихо играла музыка, Марго смотрела в окно. Вдруг Глеб услышал, как она всхлипнула. Значит, ей не всё равно? Он положил руку ей на колено, а Марго закрыла лицо ладонями и заплакала. Через несколько минут, она вытерла глаза платком и достала зеркальце. Но ему так ни слова и не сказала.
Глеб тоже молчал, молча подъехал к зданию аэропорта, достал чемоданы, и они пошли внутрь.
– Что ж, – наконец, нарушила молчание Маргарита, – мне пора.
Глеб кивнул, в горле застрял ком. Всё? На этом всё? Она, действительно, улетает от него? Нет, надо что-то сделать, иначе он себе этого не простит.
– Останься, Марго, умоляю тебя, переведись сюда в университет, или хотя бы обещай приезжать в выходные. Или, хочешь, я к тебе буду приезжать?
Марго посмотрела на него, и глаза её наполнились слезами.
– Глеб, милый, я тебя очень любила…
«Любила»? В прошедшем времени? Только этой ночью, отдаваясь ему, она говорила это в настоящем. Глеб пристально смотрел на неё, ожидая, что она скажет дальше.
– Я давно хотела тебе сказать: нам нет смысла обманывать друг друга. Понимаешь, у меня большие планы на жизнь, и я выйду замуж только за какого-нибудь лорда. У него будет родословная, к которой не придраться, только так я мыслю свою дальнейшую судьбу. А ты не принц, хоть и сказочно красив, ты сын порноактрисы и ещё бог знает кого. У нас нет будущего. К тому же я собираюсь жить в Европе, а ты не хочешь покидать родину. Ты не сопоставим с моими амбициями.
– И ты будешь жить со своим лордом только ради его родословной? Ты ведь такая чувственная.
– Нельзя жить страстями, надо жить разумом. Мне нужен титул, и чтобы у моих детей был титул. Я не могу быть Волковой Маргаритой, даже звучит глупо, мне нужна длинная фамилия с приставками. Я хочу в светское общество, а тебя туда не примут, сын Элены Блеск.
Глебу как будто дали пощёчину. Задыхаясь от боли и обиды, он смог произнести:
– Что ж, тогда счастья тебе, королева Марго. Пусть твои желания сбудутся.
– Прощай, милый, и тебе удачи. Спасибо тебе, это были самые лучшие каникулы в моей жизни.
Маргарита поцеловала Глеба, он не ответил на поцелуй, и она скрылась в терминале аэропорта. Навсегда. Глеб смотрел ей вслед и чувствовал, как у него разрывается сердце.
Глеб не помнил, как довёл машину до дома. Войдя, он рухнул на шкуру перед камином, закурил сигарету и уткнулся лицом в жёсткий ворс. Как он мог поверить в любовь, поверить её словам? Она оказалась продажной, как большинство, кто-то продаётся за деньги, а у кого в деньгах нет нужды – за титулы, за возможность попасть в светский круг избранных. Как он посмел подумать, что вновь обрёл счастье, что наконец-то боль по Элле утихнет, мысли о ней вытеснит другая зеленоглазая красотка? Какое право он имеет на счастье? Право надеяться на то, что кто-то его сможет любить искренне, за то, что, он – это он. Получается, с начала их отношений, Маргарита знала, что он для неё всего лишь так: развлечение, мальчик на лето, чтобы не скучать в Петербурге, а сама в голове всё давно продумала, а уверяла, что влюблена. Кому сейчас нужны какие-то титулы, родословные? Если б он был нищим, он бы ещё понял, но он вполне обеспечен, под стать ей, и её родители были вовсе не против такого жениха, значит, всё исходит от неё? Сказала бы сразу, что хочет развлечься, он бы себя вёл по-другому, а тут обнажил свою душу, шептал о любви, зачем? Кому это нужно? В первый раз за столько лет он был искренним в своих чувствах, и вот провал. Нет, видимо, всё, что у него было хорошего и светлого в жизни – это Элла, всё осталось с ней, похоронено, забыто. Не дай бог, он ещё раз расклеится, раскроется перед кем-то. Лучше самому разрывать отношения, чем быть так цинично посланным и оскорблённым.