В субботу они отметили праздник Дианы, а в понедельник с утра её затошнило, она еле успела добежать до ванной. Странно, в качестве продуктов сомневаться не приходилось, да и прошли уже сутки. Глеб нормально уехал на работу, ни на что не жаловался. Диана сидела на полу в ванной, голова кружилась, тошнота подкатывала к горлу. И вдруг в голове, как вспышка молнии: она же не предохраняется, а в Греции они только и делали, что занимались любовью, может быть она…? Да, точно, у неё же задержка, с этой подготовкой и празднованием дня рождения, всё вылетело, не отследила даты. Глаза её расширились от ужаса, она столько мечтала об этом, и вот теперь, скорее всего… Но Глеб, что он скажет? Он же уверен, что она не может забеременеть. Как ей сказать ему об этом? Она его обманула, а теперь ей надо признаться в этом обмане. Но сначала надо во всём убедиться, она съездит в аптеку, купит тест, хотя бы поймёт верны ли её догадки. Предупредив на работе начальство, что задержится, Диана съездила в аптеку, и, сделав тест, убедилась в своих подозрениях. Значит, в Греции они зачали дитя. Диана в задумчивости села в машину и медленно поехала на работу. Итак, ей предстоит тяжёлое объяснение с мужем. Прежде всего не надо признаваться, что она вовсе не предохранялась, он же не думал этого делать, секса было много, и сбои бывают даже у самых надёжных средств. Но он вспылит, жёстко скажет ей, всё, что думает по этому поводу, предложит ей сделать аборт или идти своей дорогой. Он столько раз запрещал ей даже говорить на тему детей… Но чем больше она прокручивала в голове предстоящий разговор, тем больше набиралась решимости. Она скорее убьёт себя, Глеба, чем убьёт ребёнка. Что ж, она тоже так просто не сдастся, слишком много она принесла ему в жертву, так что в этот раз на уступки придётся пойти ему. Хочет он или нет, а она родит это дитя, она сумеет доказать ему, что ребёнок – это счастье, а не трагедия, как он себе вообразил. Ребёнок навсегда свяжет их, и тогда она одержит победу над остальными его пассиями.
Глеб как обычно приехал с работы, потом долго боксировал и качался, и только поздно вечером заметил, что Диана бледна и почти весь вечер с ним не разговаривает. Что с ней? Проблемы на работе? Решим её проблемы.
– Выкладывай, что у тебя стряслось, на тебе лица нет.
– Я беременна, – выпалила она.
Весь его идеальный мир рухнул в пустоту, закружился, завертелся, его кинуло в дрожь, он вдруг почувствовал отвращение к Диане. Наверняка она сделала это специально, он же её предупреждал: никаких детей. Жена должна считаться с мнением мужа. Глебу, со свойственным ему эгоизмом, даже в голову не пришло, что он тоже в этом повинен. Внутри он весь клокотал от злости, ему хотелось высказать ей всё, что он думает по этому поводу. Он не хотел детей, он не любит детей, она это знала, но пошла на это, обманув его. Только начало всё налаживаться и вот опять мордой в пол.
– Чёрт, – ударил он кулаком в стену. – Диана, мы же договаривались!
И он исполняет пункты договора, верен ей, пытается всё для неё сделать, ничем её не огорчает.
– Не я одна виновата в этом, в Греции вместе получали удовольствие, ты имел меня ежедневно и не по одному разу, и не думал предохраняться. Что ты мне предложишь? Аборт? Я не пойду на это.
Диана с вызовом смотрела на него. Перед глазами Глеба снова была его мать, упрекавшая его в том, что она его родила. За седые волосы, растяжки на животе, её не любовь, безразличие, пьяные выходки, любовники, и он, вынужденный на это всё смотреть и вытаскивать её. Любовник, имеющий её сзади, и её подрагивающий от толчков живот, и главное то, что вывалилась из неё в ту ужасную ночь. Кровь, запах, мёртвый плод. Глеба затошнило, он побежал в ванну, и его вывернуло также, как Диану с утра.