Вечерний Токио привычно кипел жизнью. Возвращаться в свой дом в Токио не хотелось. Слишком много воспоминаний о детстве. Токио, город всегда вгоняющий меня в апатию. Чёртова ностальгия. Знакомые улицы, перекрёстки, проулки. Баскетбольные площадки. Я сворачиваю на перекрёстки и захожу в полу-тёмный проулок. То место, в которое я боялась возвращаться последние два года. То место, где я сломалась. Место, где меня предали. Заметив краем глаза движение я инстинктивно делаю шаг в сторону, прямо мне в руки попадает мяч. Несколько парней находящихся на той самой площадке, замирают в ступоре. Мяч каким-то образом перелетел через оградительную сетку.
— Извини, ты в порядке? — на встречу мне выскакивает парень, явно беспокоясь о том, не сломала ли я себе ничего. А потом вдруг замирает. С виду, мой ровесник, может чуть старше, — Ты?! Я помню тебя!
Я цепенею. Такая фраза может вести только к одному. Однако прошло уже два года с того момента, как я перестала играть. Неужели меня кто-то помнит? Неужели?
— Эй парни! — озорно зазывает он своих друзей, — Тут у нас живая легенда!
— Да ладно? — скептически отвечает другой, — Баба?
— Последи за языком, — осуждающий продолжает первый. Меня окружило шесть человек, и все с интересом смотрели на меня, будто я и правда, живая легенда, — Она — Демон Молний!!!
— Да, Демон Молний, и что? — слова слетают с языка раньше, чем я рационально оцениваю ситуацию, — Я уже давно ушла из спорта. Не вижу смысла меня восхвалять.
— И правда, слова истиной женщины, — с наглой ухмылкой говорит самый высокий и на вид самый сильный игрок, — Женщинам не место в политике, спорте, бизнесе. Ваше место на кухне!
Его слова разжигают во мне искру гнева, он чем-то напоминает мне Эйкичи. Но у того ещё тогда хватило мозгов не перечить мне. Мяч, что всё ещё находится у меня в руках, и еле заметно перекладываю в правую руку. И когда самоуверенный громила хочет сказать что-то ещё и кидаю мяч прямо перед его лицом, а потом прыгнув захватываю мяч левой рукой, и обведя его оказываюсь за его спиной. Всё происходит чуть больше чем за секунду. Он стоит как статую несколько секунд, а потом поражённо смотрит прямо мне в глаза, пытаясь увидеть там хоть что-то. Напрасно. В первую очередь я наследница «AOKI—IC». За их спиной раздаётся громкий смех, баритон мне знаком. Слишком хорошо. Дайки.
— Если, это навыки человека, что пять месяцев назад сидел в инвалидной коляске, то буду не прочь сыграть с тобой, Аоки! — парень смеётся, на его губах играет улыбка, не оскал или усмешка, а именно улыбка. Он счастлив. И это видно. Я бы отказалась, но эта идея нравится мне. Я хочу дуэли с ним. Хочу уже давно.
— Когда и где? — отвечаю я, почти не думая. Это, возможно, мой последний шанс сразится с ним.
— Завтра в два часа, на этом же месте!
— Хорошо, — развернувшись спиной ко всем, я пошла вперёд, а вспомнив, что в моих руках мяч, я кинула его за спину, видимо, он попал кому-то в руки.
Я поднималась в наш с Акаши номер в одном из лучших отелей Токио. Мы с ним оба были здесь по делам семьи, главным образом из-за того, что сейчас нам обоим нужно находится в главных офисах наших фирм, из-за того, что ровно через два года, нам придётся официально принимать участие делах фирмы. Если, конечно, нашим отцам не придёт в голову идея о нашей эмансипации**.
— Как прошла встреча с отцом? — дежурно спрашивает Сей, сидя на диване, смотря в окно с панорамным видом на ночной Токио.
— Замечательно, — саркастично тяну я, — Особенно если забыть о том, что эта встреча прошла на кладбище. — Акаши усмехается, но продолжает слушать, — Отец узнал, что я копала под аварию, — парень напрягся, но вида особого не подал, — Хотя отец не был рад этому, он всё же сказал имя того, кто всё тогда устроил.
— И кто же?
— Ватанабэ Сай, отец Такеши.
— Ничего другого нельзя было ожидать от отброса, — я усмехаюсь, садясь рядом с парнем на диван и кладу голову ему на плечо. Кажется, даже засыпаю на несколько минут. Неважно. Сейчас, меня уже ничего не волнует. Я победила.
Победила…
Мы сидели у Олега дома и завернувшись в плед смотрели фильм. Татьяна Фёдоровна возилась с чем-то на кухне. Увидев меня, она расплакалась и начала извинятся за то. что они тогда устроили тот маскарад. Но я не винила её. В конечном итоге ей было намного тяжелее чем мне, смотреть на то, как её ребёнок лежит в коме, в крайне тяжёлом для жизни состоянии и каждый день приходя в больницу боясь услышать от врачей, что чудом выживший сын больше не проснётся. Я не винила её. Нет. Мне было жаль её.
— Я люблю тебя, — неожиданно для нас двоих сказала я, когда на плазменный экран выскочила заставка «СТС». Олег усмехнулся, но его зелёные глаза, горели нежностью.
— И я тебя.
Это мои самые лучшие каникулы…
Комментарий к Глава 29. The winners The winners (анг.) – победители
Лента(пара) – урок в универе/техане, длится 90 минут.
Эмансипация – досрочное наступление дееспособности. Если в нашей стране совершеннолетие наступает с 18, то подросток через суд и согласие родителей в 16 лет может получить полные права частного лица РФ.
