О нем ходит много слухов, один страшней другого, но самый жуткий — это то, что он может говорить с мертвыми! Из Тайной Канцелярии просочились такие слухи, что у меня просто волосы на голове дыбом встают. А еще он может оживлять мертвых. Звучит как бред, да? Но наш человек сам видел, как он убил на дуэли ребенка, а после воскресил ее. Ребенка убил на дуэли!!! При всех, без жалости и состраданья.
Да, мы, может быть, не лучше него, и я с радостью отправлю на тот свет и императрицу, и ее сынка, и всю их семейку. Но это ради великой цели: свержения зажравшихся монархов. А вот так хладнокровно, просто из-за мелочи я убить не смогу, да и ты тоже.
Как думаешь, он успел допросить Нинель? И если да, что она ему могла рассказать?.. Не уверен? А я вот думаю, что он все успел, и отсчет уже идет буквально на минуты…
— Не-а, отсчет уже закончен.
Из внезапно открывшегося портала вышел молодой парень в сопровождении красивой японки. Его ярко голубые глаза вспыхнули нестерпимым светом, заставив всех находящихся в комнате замереть от ужаса.
— А теперь мы поговорим, — улыбнулся он, и присутствующим показалось, что на его лице мелькнул волчий оскал. Через полчаса они выложили ему все. А еще минут через двадцать всю воющую от страха компанию увезли агенты Тайной Канцелярии, которых тот вызвал.
Заляпанные кровью, с многочисленными ожогами, они цеплялись за служивых, умоляя забрать их и не оставлять этому зверю. Нетронутой осталась только девушка, что в самом начале разговора потеряла сознание от ужаса и так в него и не пришла. А демон, явившийся по их души, но по какой-то прихоти не забравший их, лишь сверкнул напоследок голубыми глазами и растаял в воздухе вместе со своей спутницей. Не забрал не потому, что пожалел, а просто побрезговал…
…В наш прекрасный век все так деловиты,
Счеты и кредиты заворожили всех.
Черни и толпе дьявол душу застит,
Но на счастье иль несчастье мы верны себе!!!
Пускай подлец из грязи в князи вышел,
Пускай глупца ласкает двор и знать,
Но честь — она всего превыше.
Умри, гусар, но чести не утрать!
Умри, гусар, но чести не утрать…
(«Честь гусара» из к/ф «Сватовство гусара»)
Портал перебросил нас на Аштаэлию, на берег небольшого озера. Тихое место среди небольших скал, которые подобно подкове окружили его, пряча от остального мира. Мне казалось, что я выпачкался не только физически, но и морально. И хотелось все с себя смыть и даже снять кожу с тела, чтобы ее хорошенько прополоскать. Благодаря нашей с сестрой связи я убедился, что она сладко спит, а перед дверью в ее номер дежурят бдительные маги из охраны. Это позволило мне чуть успокоиться и расслабиться.
Ненависть тех людей смогла пробить мою, казалось бы, прочную шкуру, и под конец нашего разговора меня охватило дикое желание убивать. Рвать на части этих тварей. Я уже не видел в них людей — это были пожиратели. Вот только те уничтожали чужих, а эти — своих. Скольких сил мне стоило сдержаться и не спалить их дотла, не знает никто. Идейные анархисты, мать их!
Быстро скинув одежду, я рыбкой нырнул в теплую воду, сразу уйдя на глубину. Сделав пару кругов, я вынырнул и вздохнул полной грудью. Мой мир радовался мне словно щенок при виде любимого хозяина. И чувствуя мое настроение, омывал ласковыми порывами эфира, удаляя с души всю черноту, что, подобно раковой опухоли, уже стала пускать корни и давать метастазы.
Рядом со мной раздался легкий всплеск, и ко мне, смешно бултыхаясь, подплыла Мирами. М-да, а плавать-то моя японка, похоже, не умеет. Пока она, отфыркиваясь, пыталась ухватить меня за руку, ничего не видя от воды, что попала в глаза, я чуть сместился и ушел под воду. Не найдя меня, Мирами суматошно протерла глаза, едва не уйдя при этом на дно, а после стала беспомощно озираться, не понимая, куда я мог деться. Так и не обнаружив меня, она на секунду зависла, а потом неловко перевернулась на спину и неуверенно поплыла к берегу. Забыла она, что вода — это тоже первостихия, которая ей подвластна, как и все остальные. Эх, учить их еще и учить. Ну, да ничего, это дело наживное. А пока я неслышно скользнул под водой в ее сторону, любуясь сквозь прозрачную пелену идеальным телом.
Вынырнул я практически у самого берега и подхватил Мирами на руки, тут же впившись в её чуть приоткрытые губки. Не прерывая поцелуя, я вышел на берег и уложил разгоряченную девушку на созданный магией мягкий плед.
— Ты уверена? — едва сдерживаясь, спросил я ее, давая шанс к отступлению.
Но вместо слов она ещё сильнее прижалась ко мне, буквально повалив на себя. Кто вам скажет, что нет особой разницы, с какой девушкой заниматься любовью — у всех и со всеми всё одинаково, плюньте этому лжецу-импотенту в лицо! С каждой из них всегда по-разному — другие эмоции, другое тело, другие чувства. Кто-то скажет, что нельзя любить всех, а я скажу, что можно. Потому что знаю, что люблю их всех, и для каждой из них есть свое место в моем сердце.
