— Ёп твою мать, — он схватился за голову после очередного доклада начальника службы безопасности. — У меня проверили уже все счета…
Через мгновение все тот же начальник постучался в кабинет и влетел в него без приглашения.
— НАМ ЖОПА! — очень эмоционально заявил мужчина. — ЭТО ОХРАНКА!
Ситуация и без этих слов начальника СБ была патовой, ну а теперь…
Когда Симохин узнал, что его бравых ребят задержали за попытку диверсии, он не особо расстроился. Одними бандитами больше. Одними меньше. Делов-то? Бывало всё гораздо хуже. Ну а теперь… зная, кто их задержал…
— Не может быть, — он дернул себя за волосы. — Мне крышка… вот, значит, на кого работал Раскатный… мерзавец… и не предупредил…
— Новые новости, — опять заговорил начальник СБ. — Сотрудники Охранки в данный момент в северном полицейском участке. Участвуют в допросе.
— И что они уже знают?
— Ну, судя по тому, что у нас уже проверили все счета, то, пожалуй, — всё. Они дали показания, указывая на вас, господин…
Симохин понимал, что Царская Охранка — это не просто имперская структура, которая пользуется своим статусом и гонит депутатов там, или враг империи. Это было нечто в разы серьезнее Имперской службы безопасности…
Эта организация могла уничтожить его карьеру только по желанию. Да что там карьеру? Она могла загубить всю его жизнь одним махом.
В общем, паника была неописуемая. И даже две рыженькие куртизанки, которые уже час его дожидались в его спальне, не исправили бы ситуацию.
Его охватила такая паника, которой и в жизни-то он не испытывал. Если Охранка прямо сейчас займется расследованием, у него… не будет шансов. Это смерть всему. Конец концов. Потеря потерь.
— Единственный выход из этой ситуации, — дрожащим голосом начал он, — смягчение этой… ситуации. Надо, — он посмотрел на начальника СБ и, нервно сглатывая, сделал то, что никогда не делал. Прогнулся. — Надо задобрить Раскатного и за счёт этого предотвратить этот крах…
— Если вы попытаетесь задобрить, — парировал мужчина, — это повлияет на вашу репутацию и влияние.
— Но тогда я останусь при своем, — жестко отрезал Симохин. — Найди мне Ивана Кокольникова, и пускай он пулей летит на усадьбу Раскатного. Падает ниц и молит о прощении.
— Прям так? — нахмурился начальник СБ. — Может…
— Пускай извиняется от моего имени. Надо? Пускай ползает на коленях и умоляет о прощении. По крайней мере, это буду делать не я лично. Надо? Пускай в задницу целует. И если этого мало, пускай предложит любую сумму компенсации, лишь бы Раскатный отозвал обвинения и не уничтожил его с помощью Царской Охранки.
Приход Вани Рубцова в усадьбу во время разгара грозы несказанно удивил Распутину. И причина его появления была ей первоначально непонятна. Она встретила начальника СБ с ярко выраженным смятением на лице.
— Иван, вы же должны сегодня были в портал идти!
— Знаю, — недовольно парировал Рубцов. — Но мое желание поучаствовать ничто по сравнению с приказом шефа.
— А что случилось? — Катя тут же сменилась в лице. — Что-то не так?
— Сейчас к нам в гости приедет кто-то от Симохина, — по Рубцову было видно, что он недоволен этой новостью. — Георгий Игоревич сказал, чтобы я держал ухо востро, и если что — стрелял на поражение.
Настрой, который задал ей Рубцов, так сказать, настроил Распутину на не самую приятную ноту. Разборок с людьми, только ей и не хватало…
Вскоре охрана оповестила Рубцова о госте, и через пару минут дворецкий открыл дверь перед невысоким седым мужчиной, по лицу которого катились скупые слезы. Такой гость несказанно удивил не только начальника СБ семьи, но и саму Распутину.
Она прищурилась, «приценилась» и поняла, что он вообще не несет никакой угрозы. Маленькая бабочка, торчащая из-под смятого костюма, придавала этому мужчине, уже выше средних лет, очень нелепый вид.
— Прошу простить! — он, перед тем как упасть на колени, стянул с себя туфли и перевалился через порог, падая на колени. — Барону Симохину очень жаль! Ему стыдно за свое поведение!
— Странно, — забормотал Иван так, чтобы его слышала только Катя. — Такого я еще за всю свою жизнь не видел. Хотя к отцу Гоши, царство небесное Великому Игорю, тоже на поклон приходили.
— Род растет, — усмехнулась Катя. — И, — она заговорила громче, чтобы ее слышал посланник барона, — что дальше?
— Деяния моего хозяина не поддаются объяснениям. Не поддаются суду. Но я прошу, — он начал ползти вперед, — прошу простить его дурную голову! Нижайше, унижайше прошу прощения.
Катя сделала пару шагов назад, охреневая от такого театра, а вот Рубцов нагнулся и постучал пальцем посланнику по затылку.
— Не знаю, как вас зовут, — сказал гвардеец. — Но может, нужно сменить дислокацию? А то вы своими мокрыми из-за дождя брюками портите вычищенный ковролин.
Его слова были в ту же секунду услышаны. Посланник вскочил, посмотрел на мокрые следы, которые он оставил, и надул губы.
— Нижайше извиняюсь, — забормотал он. — Как за своего хозяина, так и за свою тупость!
— Да не перед нами нужно извиняться, — пожала плечами Катя, — а перед главой семьи. Мы лишь его слуги.
