Громкий шепот полностью

Валери протягивает руку и касается уха собаки, нежно его почесывая, за что получает вознаграждение в виде смачного облизывания в лицо. Она начинает смеяться во весь голос, а я продолжаю лежать на полу, будто расплавляясь на пляже под солнцем. Или рядом с ним.

Итак, товарищи, у меня охренеть какие проблемы.

– Как его зовут?

– Брауни.

– Ты назвал собаку как пирожное? – фыркает Валери. – Брауни, твой хозяин не перестает меня удивлять. Ты знал, что он кулинарный извращенец?

Брауни издает какие-то непонятные звуки, продолжая ластиться к ней, словно именно она его хозяйка.

– Да, сладкий, я знаю, что он совершенно несносный тип. Но теперь мы сможем противостоять ему вместе.

Мои брови медленно ползут вверх, пока я продолжаю наблюдать за захватом своей территории. Наконец-то я сдвигаюсь с места и поднимаюсь с пола.

– Пойдем, я покажу тебе дом.

Валери следует за мной, не проронив ни одного едкого комментария. Сегодня какая-то особая фаза луны? Если нет, то что с ней происходит?

– Так, что с тобой? – Я резко останавливаюсь, когда мы достигаем кухни.

Брауни крутится вокруг ее ног, словно его кто-то укусил за задницу.

– Где комментарии по типу «у собаки Макса есть собака», «мы приехали в собачий приют?». Или, что самое важное, «я не буду с тобой жить, Макс»? – Я специально делаю акцент на своем имени, подражая ей.

Валери опирается на каменный островок, расположенный в центре кухни, опускает голову и делает пару вдохов. Я обеспокоенно шагаю в ее сторону.

– Все в порядке. – Она вскидывает руку, останавливая меня. – Просто живот еще немного болит.

– Почему ты не сказала, что тебе больно?

– Мне не больно.

Валери стискивает зубы и противоречит сама себе, но я решаю не указывать на это. Иначе ситуация превратится в новую серию «Почему женщины убивают».

– Я экспрессивная, чудна´я, иногда агрессивная, но не глупая, Макс.

Пора создать мысленную коллекцию ее интонаций, предназначенных для моего имени.

– Понимаю, что сейчас не время играть героиню. Наигралась. Но это не значит, что я собираюсь быть девицей в беде. У Аннабель и Леви идет процесс усыновления, мне нельзя сваливаться им на головы и подвергать их опасности. Семья Лиама ни за что не позволит ему быть замешанным в этом дерьме. Моя собственная семья… Боже, да ты и сам все слышал. – Валери нервно прикусывает губу, но встречается со мной решительным взглядом. – Если все это, – она указывает на пространство между нами, – поможет заставить Алекса выйти из той клоаки, в которой он находится, то я буду самой лучшей фальшивой женой. Возможно, эту роль мне удастся сыграть лучше. Я хочу, чтобы он за все заплатил.

Признаюсь, ее речь в стиле Немезиды воодушевляет и поднимает температуру моей крови на несколько градусов.

Я подхожу к Валери и скрещиваю руки на груди. Читая эмоции в ее глазах, понимаю, что за стальным фасадом скрывается так много ненависти и страха, что их хватило бы для уничтожения целого государства.

– Ты подпишешь документы о разводе. Я не делюсь своей женой, даже если она фальшивая. – Удерживая ее взгляд, позволяю своим словам поселиться в каждом отделе ее головного мозга.

– Я вот не понимаю, ты что, Господь Бог? Как, черт возьми, нас разведут, если этот идиот играет в неуловимого Джо.

Я усмехаюсь.

– Однажды мой отец был адвокатом человека, который развелся со своей женой за пару часов, пока та была на Мальдивах. Мы живем в мире, где правят связи, деньги и власть. Я готов использовать все это и слегка переступить черту закона, если это будет означать, что ты будешь в безопасности и хотя бы на бумаге освободишься от человека, который всадил в тебя нож.

– Договорились. – Валери встает напротив, повторяя мою позу. – И я не буду прятаться. Мы будем выходить в свет. Алекс должен видеть, что я жива и не боюсь его.

Она так сильно сжимает свои предплечья, стараясь сдержать дрожь, что мне становится страшно за ее кожу. Я не перестаю удивляться тому, как эта женщина хочет верить в то, что она нерушима. Как не позволяет никому заглянуть в многочисленные трещины ее фасада, который, к слову, стоит на рыхлой земле.

– Договорились. – Я протягиваю руку, и Валери уверенно пожимает ее до ужаса ледяной ладонью. – С вами приятно иметь дело, но…

Делаю еще один шаг навстречу и притягиваю Валери ближе, не разрывая наших соединенных ладоней. Ее большой палец скользит по моему указательному, оставляя мимолетный огненно-ледяной след.

– Но так ли это, Валери? Что ты действительно не боишься? Тебе необязательно всегда быть в невидимой броне. Я не лгал, когда сказал, что могу обеспечить тебе защиту и безопасность.

– А я не лгала, когда сказала, что мне не нужна защита, – парирует она, но никак не комментирует слово «безопасность».

Мне кажется, Валери сдерживается из последних сил, чтобы не топнуть. Мои губы подрагивают от легкой улыбки.

Она резко разворачивается, театрально хлестнув меня огненными прядями по лицу. Не знаю, чем ее мать не устраивают эти волосы – как по мне, они могут составить конкуренцию шелку.