– Нам, пожалуй, понадобится отправиться в дорогу уже завтра или в среду, – сказал он.
Анника подняла руку.
– Я знаю, – ответила она. – Я постараюсь. И готова унижаться, сколько потребуется, лишь бы куда-то пристроить детей. О’кей?
Он повернулся и ушел назад в спальню.
Она набрала номер мобильника своей сестры. Биргитта ответила сразу же.
– Прежде всего, – сказала Анника и посмотрела в видеокамеру, которая стояла на треноге рядом с телевизором и фиксировала все, что она говорила и делала. – Прежде всего я хотела бы извиниться за то, что не приехала на твою свадьбу. Было моей ошибкой ставить работу на первое место. Люди всегда важнее статей, я понимаю это сейчас. И раз сказала так, значит, уверена в своих словах.
– Ого, – сказала Биргитта. – Госпожа Непогрешимость начала работать головой. И что тебе от меня надо?
Не было смысла ходить вокруг да около.
– Мне нужна помощь, – призналась Анника. – Кто-то должен позаботиться о детях, пока я поеду в Восточную Африку и постараюсь вернуть домой моего мужа. Ты не могла бы взять это на себя?
– Точно как ты удружила мне в субботу, ты имеешь в виду?
Анника закрыла глаза рукой.
– Биргитта, – сказала она, – в моей квартире центр по освобождению заложников. Здесь находятся люди из министерства юстиции, которые пытаются вести переговоры с похитителями так, чтобы Томаса освободили. У нас компьютеры и записывающая аппаратура и еще много всякого, и мы поддерживаем контакты с другими переговорщиками и их уважаемыми правительствами…
– И сейчас я должна прийти в восторг от того, насколько ты важная и умная?
Анника не нашлась что ответить. Конечно, Биргитта в чем-то была права, само собой. В течение последних тридцати лет она постоянно пыталась превзойти сестру умом и значимостью, и ей это удалось, и как удалось! Сначала был Свен и факультет журналистики, а потом ее прекрасная работа, вершиной которой стал титул специального корреспондента в США, работавший в Розенбаде муж и двое детей в международной частной школе. Гонку по части статуса в обществе она выиграла, вне всякого сомнения.
Но у Биргитты остались все друзья. Она ездила домой к маме и смотрела фестиваль шлягеров, купила старый хутор около Люкебю и смогла развести там яблоневый сад.
– Извини, – сказала Анника. – Извини, что позвонила. Зря я это сделала. Я не заслужила помощи, во всяком случае от тебя.
– Ах, оставь ты это, – перебила Биргитта. – Просто я работаю с двенадцати до закрытия всю эту неделю и следующую тоже, иначе они могли бы побыть здесь.
В комнате вроде немного потеплело. Плечи перестали дрожать.
«Иначе они смогли бы ведь побыть здесь». Иначе. Они смогли бы.
– Предрождественский ажиотаж? – спросила Анника.
– И все дополнительные деньги, которые я заработаю, уйдут на рождественские подарки, то есть это вместе лишь ходьба по кругу…
Анника рассмеялась: оказывается, все было так просто.
– Конечно, за ними может присмотреть Стивен, но он не слишком ладит с детьми.
Анника бросила взгляд на диван и вспомнила, как голос Биргитты стал тише, когда Стивен не хотел подниматься с него в субботу вечером. «Не тяни его так, он может рассердиться. Не разговаривай так со Стивеном, это нехорошо».
Нет, конечно, пусть дети побудут где-то в другом месте.
– Все нормально, – сказала Анника. – Я найду кого-нибудь другого. Спасибо в любом случае…
– Чем вы будете заниматься на Рождество? Приедете в Хеллефорснес?
Голос Биргитты звучал радостно и деловито.
– Как получится, – сказала Анника. – Мы встретимся, если Томас…
– Тебе надо увидеть Дестини. Она просто золото.
Они закончили разговор, и Анника опустила свой мобильник на колено. Она не могла просить Берит снова, всему есть свои границы, они с Тордом работали целыми днями и постоянно мотались в Стокгольм и обратно.
Халениус опять высунул голову в гостиную.
– Получилось? – спросил он.
Анника не ответила.
– Ты не могла бы выключить камеру? – поинтересовался он и сел рядом с ней на диван.
– Зачем? Я должна все документировать украдкой.
– Пожалуйста, – попросил он.
Она поднялась и поставила запись на паузу.
– Я думаю, злодеи позвонят вечером, – сказал Халениус. – Они наверняка хотят покончить с этим поскорее. Как у тебя дела?
– Еще никого не нашла, – ответила она.
– Это важно, – сказал Халениус и наклонился к ней. – Ты должна выйти за пределы насиженных мест. Какой-нибудь школьный учитель, сосед, кто-то желающий подработать в свободное время.
Анника закрутилась на месте.
– Значит, в Сомали есть университет, – сказала она.
Халениус сидел молча несколько секунд.
– Речь явно идет о маленьком частном университете, где готовят медицинский персонал и учителей. Насколько хорошо он функционирует, мне остается только догадываться.
– По-твоему, Томас находится там? В Кисмайо?
Халениус откинулся на спинку стула и закрыл глаза.
– Вовсе не обязательно. От Либоя до Кисмайо двести – двести пятьдесят километров. По словам испанца, он пролежал в машине по меньшей мере восемь часов, поэтому они, вероятно, проделали долгий путь. Мы же говорим не о прямой автостраде…
– И где он сейчас?
