— Именно, — согласилась Мора. — В определённых условиях сила помогает проснуться искре моей крови. Не всегда. И не всем. Не каждый способен пройти путём мертвых. Особенно, если их столько.
В мой адрес шпилька.
Ну да, путь у меня своеобразный.
— Савка…
— Боюсь, у него бы не вышло.
И тянет сказать, что получилось бы. Что он хороший парень. Славный.
И правда ведь. хороший. Славный. Только слабый. Сам ли по себе или жизнь такая.
— Тот… старик… он ведь убил меня?
— Убил.
— То есть, там тело умерло?
— Нет.
— Это как?
— У тех, кто стоит на страже путей, есть свои… возможности, — обтекаемо произнесла Мора.
В этом я не сомневаюсь. Возможностей у неё всяко больше, чем у меня. Но где их граница?
— То есть, ты можешь его… оживить?
— Вернуть.
— Душу в тело?
— Не его.
Что-то наш разговор начинает отдавать таким глубоко душевным бредом.
— Мою?
Туплю.
— Твою.
— Почему?
— Ты сильный.
— Ага. И жить хочу. И опыт какой-никакой собрал, большей частью дерьмовый, но это, может и в плюс. Ещё не крещён и не верую…
— Видишь. Добавь, что сообразителен, — теперь в её голосе чудятся ехидные ноты.
— Савка…
— Нет, Громов, — Мора покачала головой. — Он уже ступил на ту дорогу, с которой нет возврата. Его душе позволили покинуть тело. И в нём душе тяжко. Это… вот как если бы тебя сейчас заживо закопать и в могиле поддерживать жизнь.
Образненько.
— Но… — вопрос извечный и всё-таки, раз у нас беседа такая, не задать не могу. — Почему я?
— Потому что ты — это он.
— Да неужели?
— Почти он. Отражение в зеркале. Вселенная многомерна и изменения не ограничиваются четырьмя, как кажется вам. И во многомерности её существует бесчисленное количество миров. Ветви их связаны в единое мировое древо. Какие-то миры ушли друг от друга далеко, какие-то похожи друг на друга, как родные братья. А какие-то — как…
— Близнецы, — завершил я.
— Именно. И люди в этих мирах не одинаковы, но похожи. Ты его отражение. Он — твоё. Этого даже я не скажу. Главное, что у вас много общего… нельзя взять любую душу и впихнуть в любое тело.
Новый уровень трансплантации, чтоб вас.
Главное, звучит довольно убедительно. С органами тоже так. Родство нужно. Группы крови там. Антигены какие-то и прочая мутотень.
— Тот человек, который проводил обряд и привязывал душу обратно к телу, не слишком хорошо понимал, что делает. А Савкина душа уже стояла на распутье, как и твоя…
— Моя была в теле.
— Всегда ли?
Молчу.
Она знает… и про лечение. Про обмороки. Боли. Про чувство, когда голова рассыпается на части, даже в отключке. И хочется сгинуть куда-то совсем вглубь себя.
Сбежать.
— Ты знал, что умираешь. И душа твоя знала. Близость смерти ослабляет связи.
Поэтому чудо-шаман — найду, точно руки вырву по самые локти — запустил сеть широко и заарканил не только Савку, но и меня.
— Почему же…
— Сперва твоя связь была слабой. А его — сильной. Он не сполна осознавал своё состояние. Кроме того его мать делилась с ним жизненной энергией. А материнская любовь — это то, с чем не спорят ни боги, ни заклятья… но она сгорела.
И Савка попал в детский дом.
Болезнь снова очнулась. Связи тела с душой ослабли, как и мои. Поэтому меня и притянуло. Совпадение? Высшая воля?
— И теперь ты предлагаешь мне взять и занять Савкино тело? Которое то ли мертво, то ли нет? Чудом воскреснуть и… спасти мир?
— Громовых, — сказала Мора. — Только Громовых. Род должен уцелеть. А мир, поверь, сам о себе позаботится.
— Даже если катастрофа?
— Даже если она… скорее всего катастрофа мир изменит, но не уничтожит. А вот за людей я не поручусь…
Очень успокаивает.
— И если я откажусь… вот… реально… откажусь? Ты меня вернёшь сюда? Или туда? К мертвецам?
— Верну. Сюда. И даже сделаю так, что ты поправишься. Проживёшь… сколько ты хочешь ещё? Лет двадцать? Тридцать? Могу и сорок. Будешь долгожителем. Построишь ещё одну империю…
Заманчиво?
Или нет?
— А потом?
— А то, что будет потом, только от тебя и зависит, Громов. Повторюсь, я лишь страж…
— Мертвецы те… откуда?
— Из твоей головы. Твоя душа должна очиститься, прежде чем ступить на дорогу. А у каждого очищение своё.
— То есть, нет ни рая, ни ада?
— А нужен?
— И чистилище мы носим в себе? Каждый своё?
И моё пахнет могилой, по обе стороны которой выстроились мертвецы. Дерьмо какое… а главное, даже не пожалуешься, потому что её правда — сам сотворил.
— Говорю же, сообразительный.
— А убрать их как-то… — я поёжился. Встречаться с мертвецами не хотелось.
— Ты сам хозяин в своём аду. Так что от тебя и зависит, Громов. Всё зависит только от тебя.
Ну да, я сам кузнец своего незнамо чего. И чувствую, количеством построенных церквей тут не отделаешься. Даже если креститься надумаю или вон в монастырь уйду, слабо поможет. Но я не уйду. Чего мне в монастыре делать-то? И самое смешное, что веры вот не прибавилось. Вроде с высшей сущностью разговариваю. Вот оно, доказательство, бери и щупай, а веры… веры не прибавляется.
— Вера от доказательств не зависит, — говорит эта женщина. И я ей верю. А потому киваю.
