— А он поддался на козни провокаторов… — Светлана вздёрнула подбородок.
— Кружок там появился. Один. Ну… такой, — Симеон явно не был в восторге от избыточного внимания. — Сперва вроде как по медицине. Статьи обсуждали. Переводили. За границей ведь множество открытий совершается, а империя отгородилась. И наука наша давно пребывает в стазисе.
Жую. Слушаю.
Киваю, надеясь, что получается сочувственно.
— Потом начали стихи читать. Разные… истории. И газету принесли. «Земля и воля». Обсуждали… как-то мне предложили в другой кружок пойти. Который, ну… не для всех.
Для избранных. А какому человеку в здравом уме и при нормальном самолюбии не хочется считать себя избранным?
— Там тоже читали. Обсуждали. И потом в университет носили ещё… распространять. Писать предложили тоже. Но у меня не очень получались сочинения, и я отказался.
— А те, кто согласился, на каторгу пошли! — заявила Светлана с возмущением.
— Нам… так… ну… предложили пойти… выступить… с протестом. В университете. Жёстко заявить свою позицию. Высказаться. Против, — он смутился и даже сейчас вспотел.
Вот какой из парня революционер?
— И ты пошёл?
— Мы должны были все… мы встали. И лица измазали краской. Красной. Как… ну…
— Кровью?
— Да, — выдохнул он с облегчением. — Нечипоренко, профессор наш, уговаривал разойтись. А я ему заявил, что я за народ. И остальные тоже. Мы призывали других присоединиться. Заявить. Вот… что это кровь народа. Вот.
— И закончилось тем, что полицию вызвали?
— Да… там… однокурсник наш, который этот кружок создал, он… призывал… сопротивляться. Камнями бросать. Палки… и револьвер тоже принёс. Давал.
— И как?
— Лопатин взял. А я… ну я не очень умею стрелять.
Он неловко пожал плечами. Он вовсе был каким-то растерянным и несуразным.
— И вас повязали?
— В каком смысле? — он удивлённо хлопает ресницами.
— Жандармы, — повторяю. — Арестовали?
— Д-да… Лопатин выстрелил ещё. Правда, ни в кого не попал, но всех, кто участвовал, задержали, да.
Ещё бы. Красная краска — отличный вариант отделить излишне идейных от всех прочих студентов.
— И что потом?
— Д-допрашивали. Ещё отчислили. Сразу. Вот… грозили, что посадят, но потом отпустили. Меня. И других вот… а Лопатина на каторгу сослали. И ещё трёх. Как будто бы он покушение на государя планировал. Но мы не планировали! Мы… так… просто.
И этак.
Ну-ну.
— Уверена, что здесь не обошлось без провокаторов! — воскликнула Светлана. — Их буквально подтолкнули к преступлению!
Не без того. Но если человек берет револьвер с готовностью в кого-то шмальнуть, то это и о человеке многое говорит.
— Всем известно, сколь бесчестные методы использует Охранка![6]
Снова киваем, уже с Метелькой.
— Симеону повезло. В застенках он встретился с товарищем Светлым, и тот помог ему обрести свободу. А заодно взял под опеку.
Повезло так повезло.
Прям чудо почти.
Так бы вернулся восвояси, к папеньке. Тот бы на радостях вожжами прошёлся по мягкому месту, потому как в народе революционеров-то не больно жалуют, да и надежды загубленные с деньгами потраченными требовали бы выхода. Но потом, глядишь, отошёл бы и приставил бы отпрыска к делу.
Хозяйство б навесил.
Жену. Ну, чтоб вовсе места дурным идеям не осталось. Так бы и жил себе Симеон тихо да спокойно. А не это вот всё.
— И что ты тут делаешь?
— Я? Помогаю в лаборатории. Я всё-таки медик. И химию знаю неплохо.
— Бомбы ваяешь?
Щеки вспыхивают, а Светлана бледнеет. Угадал я, что ли? Нет, действительно?
— Н-нет. Мы не делаем бомбы… мы… занимаемся исследованиями. Прогрессивными… но… извините. Я не имею права.
Опять киваем, как два болванчика.
А лаборатория, надо полагать, в подвале находится? Вот что-то мне другой подвал вспоминается. Прям аж до того, что аппетит отбивает. Но выдыхаю и дожёвываю расстегай.
— Ладно, — говорю. — Удачи, если так-то. А нам пора.
— Вы ведь придёте ещё? — спрашивает Светлана. — Вы… конечно… не совсем согласны с нашими идеями. Но я верю, что сумею вас переубедить! Если вы позволите…
Позволим.
Отчего ж не позволить. Надо ж как-то до подвала добраться.
[1] Отчет III отделения Собственной Его Величества канцелярии и Корпуса жандармов за 1869 год. Интересно, что по результатам расследования студенческих беспорядков, повлёкших за собой временное закрытие Академии, и продолжившихся в Технологическом институте, были выявлены 3 зачинщиков из числа студентов. Их исключили и выслали домой, определив под надзор полиции. А охранка начала расследование, в свою очередь вышедшее на подпольную типографию, где печатались воззвания, а за ней — и революционную организацию Нечаева со связями за границей. И вот тут уже ряд участников был арестован, а более 700 человек помещены под гласный или негласный надзор.
