То есть в девицу эту ангел мог бы вселиться, не особо девице повредив.
— Святых мало. И появление каждого нового — великая радость.
Вот только в голосе его радости не ощущается совершенно.
— И где она теперь? — раньше я судьбою спасённой не особо интересовался.
— В одном небольшом монастыре.
— Готовится в монахини?
— Если сама того пожелает. Хотя для неё это скорее формальность. Я не имел возможности беседовать с нею, но знаю, что святые — они вне мира людского и даже церковного. Свет… меняет. И разум в том числе. Они живут как бы на грани миров, и порой вовсе не замечают, что происходит. За ними надобно приглядывать, особенно в первое время. Тело всё-таки остаётся, а его следует кормить, мыть и в целом-то… не думай, что её кто-то будет принуждать.
Да я и не думаю.
Я знаю.
Подход при желании и к святому найти можно. Угрозы, уговоры, манипуляции… выберите нужное. Думаю, Михаил Иванович и сам это понимает.
— Дело в ином… святые нужны. И Церковь их ищет. Пусть никогда нельзя сказать прямо, что вот это — будущий святой, но есть косвенные приметы. Раз в полгода каждый священник подаёт отчёт о том, что происходит в его приходе. Отчёт идёт по установленной форме. И в этой форме есть пункты, которые и позволяют оценить происходящее.
— Чудеса выявить?
— Нет. Известия о чудесах требуют проверки, но в девяти случаях из десяти чудо оказывается фальсификацией.
— А на десятый?
— Удачным стечением обстоятельств. Дело в ином. Священники многое видят. Примечают. Узнают от людей.
О неприкосновенности частной жизни они, полагаю, не в курсе.
— А тайна исповеди? — я таки не удержался.
— Её никто не нарушает. Нам не интересны чужие грехи. Нам интересны люди. Скажем, купец, который вдруг отдал половину своего состояние на то, чтобы восстановить деревню после пожара. Или дворянская дочь, что ушла из дому, чтобы работать в лечебнице. Или вот вдова, открывшая двери своего дома для сирот. Малолетний сын бортника, в котором вдруг появился невероятный талант к живописи… кстати, ныне известный иконописец.
— Но не святой?
— Святые, говорю же, редкость. И устав ясно говорит, что нельзя вмешиваться. У них свой путь. Особый. А мы можем лишь приглядывать издали. Да и то не за всем. На первых порах случаи, которые будут сочтены интересными, расследуются. Просто для понимания, что людьми двигало. Вот кстати, купец, как выяснилось, людей закабалял, а дворянская дочь просто всегда мечтала стать врачом, но родители не давали позволения.
— А вдова?
— Она схоронила одиннадцать детей. Кто-то рождался мёртвым, кто-то в младенчестве отходил. Иной родни, помимо мужа, у неё не осталось, а после его смерти она ощутила себя одинокой. Вот и решила помогать другим. Славная женщина.
— Но не святая?
— Нет… после проверки от списка остаётся едва ли десятая часть. И вот за теми, кто остаётся, мы приглядываем. Издали, но всё же…
— Девушка?
— Была в списке, — Михаил Иванович поднялся. — В том, сокращённом… за последние полгода пятеро человек из этого списка сгинули бесследно.
А вот это уже совсем интересно. Настолько, что я даже встал.
— Там далеко не все девицы. Был даже полковник гвардии, опытный человек, которому случилось воевать и не один год. Выехал из Петербурга в поместье, да не доехал. И поверь, расследование было весьма тщательным.
Надо же как… интересно.
— Ещё одна девица, гимназистка, исчезла из собственной спальни. А сорокалетняя мать семейства отправилась в булочную и…
— Не вернулась.
— Именно.
— Вы тоже расследовали? В смысле, не полиция, а Синод?
— Всякий раз. Кстати, следователь и установил нехватку средств в полковой казне, отчего и был сделан вывод, что полковник допустил недостачу и скрылся.
— И много не хватало?
— Семь тысяч.
— Внушительно.
— Его поместье приносит в год двадцать. А на банковских счетах было около сорока, ко всему имелось поместье его супруги, полученное ею в приданое, это ещё тридцать тысяч годового дохода. Не говоря уже о такой мелочи, как акции, доля в доходном доме…
То есть катастрофой эти семь тысяч не стали бы.
— Здесь скорее кто-то воспользовался ситуацией. Порой случается офицерам проигрываться. Долги требуют возврата, вот полковую казну и используют для краткосрочных займов. Берут, потом возвращают… армейские дела.
Киваю.
Генерал, помнится, что-то такое тоже говорил.
— Конечно, всё под честное слово, меж своими…
А честное слово к делу не пришьёшь.
— Вдова покрыла недостачу. И настояла, чтобы дело замяли.
— Но вы полагаете…
— Пятеро. И девушка должна была стать шестой.
И стала бы, если бы не наша доблестная компания. Может, если изучить покойников там, на месте, нашлись бы и другие. Или вот в документах, бумагах… хотя…
— Они тут пропадали?
— Да.
— Тогда не сходится.
— Отчего же?
— Далеко. Туда тащить. Поездом не повезешь. Людей вокруг много. Кто-то увидит что-то не то, кто-то запомнит. Машина? Так и её остановить могут.
— Смотря какую, — Михаил Иванович явно имел собственное мнение. — Далеко не всякую машину рискнут останавливать, не говоря уже о досмотре.
— Думаете, кто-то из ваших?
