Удивительное фэнтези в мире, где языческие боги – реальность. Главный герой – ученик жреца, никогда не подавал надежд на великое будущее, но мир вокруг него меняется, и вот он уже оказался перед беспощадным выбором неумолимого мира – стать сильнее или умереть. Ему предстоит завести новых друзей и одолеть старых врагов. Князья не прекращают междоусобные дрязги, а культы различных богов не желают вставать плечом к плечу и обедать за одним столом, но разрозненные земли становятся лёгкой добычей для надвигающейся из Серых степей бесчисленной орды кровожадных степняков. Любовь и смерть, дружба и предательства, тайны и переплетения судеб. Всё это ждёт вас в новой книге Макса Финиста – Громовой ястреб: Родина Волхвов!Содержит нецензурную брань.
1
Теплый юго-восточный ветер нёс пыль из самого сердца Серых степей, роняя её в сверкающие на солнце воды глубокого озера Сива. Там на высоком обрывистом берегу стояла деревня Нор. И недаром её так все называли, ведь половина домов и землянок выстроилась не на ровной земле высокого берега, а зияла чёрными, отделанными деревом дырами в самом земляном откосе. Гордостью селян (помимо крепко сбитого частокола, построенного десять лет назад для защиты от набегов степняков нугов) было святилище Перуна. На самом краю обрыва, со всей своей внушительной силою, крепко держались корнями за землю пять могучих дубов. А меж ними высился громадный каменный идол, изображавший сурового бородатого витязя, на груди которого выдолблен был шестиугольный знак Бога грома и молнии, Бога-покровителя князя и храброй дружины его. Именно в этой деревни и жил златовласый юноша с чистыми изумрудными глазами. Звали его – Вольга.
Жарко сияло в безоблачном голубом небе полуденное летнее солнце, и всякий пахарь утирал со лба пот, непосильно трудясь в поле. Только коренастый кузнец украдкой посмеивался над односельчанами, страдающими от жары. Уж он-то, за годы работы в кузне, попривык к беспощадному дыханию огненного пекла и выходил на солнце, шутя, демонстративно прохлаждаясь. В такую жару Вольга обычно прятался меж могучих дубовых корней на откосе так, чтобы старик Итильбер, не мог обнаружить его с берега и занять новой работой. Он считал, что молодой человек должен постоянно работать, чтобы воспитать в себе дисциплинированного человека, а вот Вольге так не казалось. Он свято верил в то, что без хорошего отдыха (до, после и непосредственно во время дела) добрую работу никак сделать не получится, за что старик часто бивал его своим жреческим посохом с резной головой божества в качестве навершия. Бивал не сильно, но ровно настолько, чтобы беззаботный Вольга мог пересмотреть свои взгляды, хотя бы на сегодняшний день.
Юноша прожил в деревне все девятнадцать лет своей жизни, но всё ещё не был здесь своим. Он смотрел вниз, на берег чистого прохладного озера, и видел, как смеются и радуются летнему дню его сверстники – несколько юношей и девушек из соседних дворов. Одна из них – белокурая Даяна, дочка мельника, была особенно хороша. Она всё ещё сплетала волосы в длинную косу и отказывала сватам, что приезжали порой даже из других деревень. Глупо было влюбляться в самую красивую девушку деревни, Вольга часто себе это повторял, когда заглядывался во время работы на её походку через окно или изгородь. Но сердцу-то ведь не прикажешь. Ему бы очень хотелось быть сейчас с ними. Вернее, даже кем-то из них, а не сидеть здесь, среди пыльных корней, в мокрой от пота рубахе, прячась от новой работы. Но стоило бы ему спуститься к ним, он знал наверняка, они бы тот час же оделись бы и ушли. Смех бы прервался, улыбки угасли, а взгляды сделались бы осуждающими. Единственное место в деревне, где он мог чувствовать себя, как дома, были корни великих Перуновых дубов. Только здесь он мог по-настоящему расслабиться и забыться.
– Вольга! – Послышался старческий голос. – Где ты, шалопай? Я не шучу! Выходи, или будешь весь день у меня ощипывать кур!
– Я здесь! – Воскликнул Вольга, взбираясь по корням к дубовому стволу.
– Где же? – Послышался снова голос.
– Да, в общем-то… – Вольга, кряхтя, забрался на берег и выскочил из-за дерева прямо перед Итильбером. – Прямо здесь!
– Никак не могу понять, где ты прячешься… – почесал седую бороду старик. Он был одет в длинную подпоясанную рубаху, из-под просторных рукавов которой виднелись части тайных жреческих татуировок. Всего у жреца их было пять. То были мудрёные узоры, о значении которых он никогда не рассказывал, однако Вольга с детства знал, что они – символ великой силы. Старик снова оглядел дерево. – Не то в листве, не то… а ведь я вроде поглядел на ветки, да только тебя там не видел.
– Просто плохо искал! – Ухмыльнулся юноша.
– Возможно. Хватит лодырничать, пойди лучше дров наколи!
– Иду, дедушка… – вздохнул Вольга и отправился в сарай за топором. Он отпер тяжёлые ворота за избой Итильбера, где они оба жили, и поднял с пола тяжёлое орудие. Топор был хорошо отточен, и колоть им дрова было одно удовольствие. Взмах! Треск! Следующее полено! Взмах! Треск! Подавай новое!
Когда он наколол уже небольшую горку, решил перевести дух. Утирая со лба холодные капли, Вольга огляделся, завидев приближающихся по тропинке от берега ребят. Мокрые, весёлые, они о чём-то громко беседовали и, не переставая, смеялись. Поравнявшись с ним, они остановились, и из толпы вышел сын кузнеца Валах, что был на голову выше довольно высокого Вольги и гораздо шире его в плечах.
– Эй, нужний сын! – Сказал он громко, сдерживая смех. – Мы и тебе захватили толику прохлады! – Сказав это, он достал из-за спины руку с зажатой в ней грязно-зелёной кувшинкой и метнул её, раскрутив, словно пращу, прямо в лицо юноше. Холодная и склизкая, она пахла тухлыми водорослями, рыбой и озёрной водой.
