На палубе установилась мертвая тишина. Грон невозмутимо двинул пару раз кулаками по воображаемому противнику и опустил руки. И тут чей-то громкий бас оглушительно захохотал. Потом к нему присоединился еще голос, еще, и вскоре галера сотрясалась от хохота.
— А ты забавен, северянин. Клянусь, я не сразу тебя убью. — Зычный голос принадлежал крупному чернявому мужику, одетому в цветастый венетский халат.
Грон улыбнулся:
— Тогда, может, кто-нибудь даст мне промочить горло. А то скоро в моей глотке можно будет жарить яичницу.
Через мгновение Грон понял, что верно просчитал толпу. Его оглушил новый взрыв хохота, потом его восторженно двинули по спине, и в руке оказался кувшин с дрянным кислым винцом. Его возбужденно обступили, и никто не увидел, как Загамба вытянул из ножен длинный кривой нож и замахнулся. Грон краем глаза заметил движение и успел присесть, кинжал полоснул по плечу, а толпа тут же прянула в сторону. Пираты, громко вопя, разбежались, освобождая место для развлечения. Грон отскочил, уворачиваясь от кинжала. Кто-то возбужденно орал, молотя ладонью по борту, а голос капитана насмешливо произнес:
— Ты хотел продолжать надирать нам задницу.
Толпа жаждала зрелища. Грон сплюнул на палубу и шагнул к Загамбе. Тот махнул кинжалом, но в следующее мгновение его рука оказалась зажата под мышкой у Грона, а глаза сместились к переносице, удерживая в фокусе быстро опускающийся на лоб кулак. Грон выпустил обмякшее тело, а кинжал воткнул в мачту. Потом пнул валявшееся тело и буркнул:
— Ну никакого интереса — пачкаться о такие задницы.
Народ разочарованно стал расходиться. Все закончилось слишком быстро и бескровно.
— Эй, северянин!
Грон повернулся на голос. Капитан насмешливо смотрел на него. Он лениво шевельнул ладонью. Грон не торопясь подошел поближе.
— Ты вроде бы не из тех, кто расползается от первой же стрелы?
— Спроси об этом своих приятелей с другого корабля, капитан.
— Они мне такие же приятели, как акула акуле. Я всю жизнь терпеть не мог этого Загамбу. Так что вы только оказали мне услугу, — хохотнул капитан. — Ну да ладно. — Он замолчал и, воткнув в Грона оценивающий взгляд, вкрадчиво произнес: — Я бы мог испытать тебя?
Грон ждал этого предложения. Это был наилучший вариант, который можно было придумать посреди широкого моря и при отсутствии поблизости других кораблей. Однако, судя по тону и форме обращения капитана, ему следовало слегка набить себе цену.
— Шакалить полунищих «приблудных», ха, нашел сопляка.
Капитан картинно оскорбился, но в глазах окруживших его пиратов Грон уловил одобрение.
— Каждый из моих людей к осеннему семилунью имел долю не менее пятидесяти золотых.
Грон недоверчиво скривил губы. Капитан гордо выпятил живот. Толпа одобрительно зашумела.
— Ну и сколько ты положишь такому бойцу, как я?
Капитан воздел глаза вверх, потом почесал объемистое пузо, выпятил губы и причмокнул:
— Скажем, восьмисотую долю.
Пираты с улыбками переглядывались. Грон понял, что его пытаются надуть. Он в свою очередь задумчиво поднял глаза вверх. Уголками зрачков отметил двух лучников на мачтах и, продолжая сохранять задумчивый вид, лениво спросил:
— А если я не соглашусь?
Капитан захохотал.
— Мы никого насильно не тащим, не согласен — можешь идти на все четыре стороны! — И он махнул рукой в сторону борта.
Грон несколько мгновений подумал, представляя, какую мясорубку он мог бы сейчас устроить, но что потом? Следующая мысль была более пугающей, он поспешно отодвинул ее подальше, в дальний уголок сознания, и торопливо брякнул:
— Пятисотую.
Толпа одобрительно загудела — тут не понимали людей, которые ценили себя слишком дешево. Капитан, как видно, тоже не был огорчен таким развитием событий. Он довольно хлопнул Грона по плечу:
— Идет, да освятят духи предков наш договор. А сейчас, матрос, тебя ждет гора нечищеной рыбы.
И тут же несколько новоиспеченных приятелей поволокли Грона к носовому обрезу, где на приподнятой над палубой абордажной площадке виднелась гора рыбы.
— Новенький? — Коком оказался толстобрюхий дядька с огромным шрамом от уха до шеи, к тому же увешанный колющими и режущими предметами, как коммивояжер местной кузни. — Прекрасно, значит, старому Узгару не придется самому мараться в рыбьей чешуе. — Он отцепил от пояса здоровенный тесак и швырнул к ногам Грона. — Пока мы по твоей милости вылавливали весла из воды, наши молодцы наловили эту кучу. Так что тебе и нож в руки. — И он демонстративно повернулся и величественно отошел к борту.
Грон вздохнул и уселся на борт, вытянув из кучи первую рыбину.
