— Я не буду бить по висящему клинку. Отдай свой меч одному из воинов, — кивнул Грон в сторону копейщиков, — и пусть он заслонится от моего удара.
Хозяин возмущенно взревел и попытался что-то сказать, но гость в венетском халате его опередил:
— Ха! Это справедливо. Эй, Аттам, возьми меч.
Хозяин понуро отдал меч и шагнул назад. Аттам внимательно окинул меч взглядом профессионала. Восхищенно цокнул языком и пренебрежительно кивнул Грону. Грон вспомнил, как учил его Люй: «Направь всю силу на острие меча. Ты не человек, ты придаток своего клинка. Удар должен быть один, второго ты сделать не успеешь». Он поднял меч, откинул руку назад и расставил ноги. Корпус пошел назад, напрягая мышцы плеч и торса, будто плечи гигантского лука. Наконец меч замер в крайней точке. Воин приподнял свой и направил на Грона, держа его чуть под углом. Ему надо было лишь отбить меч, и он не собирался облегчать Грону задачу. Воздух загудел, раздался звон, хруст, и верхняя треть бронзового меча с громким звоном воткнулась в полку с кувшинами. Кувшины дрогнули от удара, но удержались на месте. В кузнице повисла напряженная тишина. Грон, едва успевший остановить удар, шумно выдохнул, опустил меч и громко произнес:
— Я — свободен!
Гости восхищенно рассматривали клинок. Хозяин сделал шаг вперед и протянул руку:
— Дай сюда.
Грон внимательно посмотрел в его злобные глазки, блестевшие плохо скрываемым торжеством и, размахнувшись, перерубил цепь, приковывавшую его к наковальне. Хозяин, резко отпрыгнувший при замахе, растерянно посмотрел на обрубок и заорал:
— Убейте его, капитан!
— Ты слишком торопишься, уважаемый. — Голос торговца был полон елея. — Ты обещал продать мне этого раба, если я захочу его купить.
Грон деланно-недоуменно тряхнул головой и произнес:
— Этот человек обманул вас, господин, он не может меня продать, он обещал мне вольную, если я сделаю меч, который с одного удара разрубит его меч.
— Ах, — укоризненно покачал головой торговец, — это он тебя обманул, юноша, и не только с вольной, это же был не его меч. Меч, который ты только что разрубил, был выкован в кузницах Работора, и сделали его горгосцы. Никто лучше их не может работать с бронзой. Но не печалься, люди часто обманывают друг друга, и боги в милости своей, как правило, прощают их за это. Поступи и ты подобно богам.
Грон искривил губы в хищной улыбке:
— Не все обладают терпением богов, мудрый человек, и я не принадлежу к их числу. Но я благодарю тебя за заботу о моей душе.
Торговец посмотрел на него долгим взглядом и повернулся к хозяину:
— Ты прав, достойнейший, его следует как можно быстрее убить.
Капитан не стал ждать окончания переговоров и заорал:
— Эй, стая! — По этому кличу в кузницу ворвалось еще около десятка вооруженных пиратов. — Вперед, акулы!
Грон левой рукой схватил с наковальни молот и метнул его в хозяина. Тот не успел уклониться и отлетел к стене, выплюнув из горла фонтан крови. В следующее мгновение Грон прыгнул вперед и взмахнул мечом. Противников было слишком много даже для него, однако вновь прибывшие не видели, на что способен его меч, к тому же никто из них не знал эту кузницу лучше его. А когда ворвавшиеся пираты зарубили двоих рабов, все оставшиеся схватили молоты, щипцы и все, что попало под руку, и принялись колотить нападающих. Они, конечно, не были воинами, и если бы с ними не было Грона, то не продержались бы и нескольких минут. Но все внимание пиратов было направлено на худого юношу, вооруженного длинным, не виданным в этих краях мечом. Поэтому кузнечные молоты довольно часто опускались на неприкрытые затылки. Через несколько минут в живых остался лишь забившийся в угол за большим горном толстый купец. Грон подошел к нему и, опершись на меч, вперил взгляд в побелевшее и перекошенное от страха лицо.
— Кто ты, о достойнейший?
Тот усилием воли унял дрожь и, поняв, что его не собираются немедленно убивать, несколько потешно вскинул подбородок:
— Я Амар Турин, торговец и судья кузнечного конца.
— Так ты пришел засвидетельствовать мою вольную?
Амар Турин с минуту вглядывался в глаза Грону, но, разглядев в них только равнодушную уверенность, судорожно вздохнул и с усилием кивнул:
— Да.
Грон обернулся к оставшимся в живых рабам.
— А что ты скажешь об этих верных людях, которые, не щадя собственной жизни, защищали ныне покойного хозяина… — Грон запнулся, увидев хозяйку, валявшуюся рядом с трупом хозяина. Ее голова была размозжена кузнечным молотом, — видно, кто-то из рабов припомнил ей все гадости последних месяцев, — и хозяйку от подлого нападения пиратов, которых он излишне доверчиво пригласил в свою мастерскую?
Толстяк фыркнул. Кто на Аккуме поверит в подобную чушь? Но, посмотрев на Грона, счел за лучшее согласиться.
— О да, свободный господин, они тоже заслуживают вольной.
— И ты готов объявить об этом на торговой площади?
За две луны Грон успел хорошенько разузнать обо всех местных юридических тонкостях оглашения вольной. Торговец заерзал. Но Грон смотрел неумолимо.
