– Вы думаете, что я ночью за околицей у местной помойки делал? У жены собачонка сбежала. Она ее два года назад на улице подобрала, но привязалась к ней. А это порода никакая, беспризорная, на помойке взрощенная, так и норовит сбежать на родину. Видно, слаще ей у мусорного контейнера. Что делать, если происхождение таково. А мы ее ловим, чтобы не потравилась. Не нашел я ее, вас встретил. Теперь уж утром прибежит, коли не загуляет, – вздохнул Чукин.
Милая молодая женщина с пухлыми щеками и ямочкой на круглом подбородке встретила нас. Евгений Иванович торжествовал, будто у него был визит на самом высоком уровне.
– У меня курник готов, – приветствовала она меня, не удивившись ночному гостю, – Вы один? А семья?
– Они дома, не смогли, я на разведку один.
– Это прекрасно, прекрасно, что вы приехали, завтра я покажу вам все, – Евгений Иванович был воодушевлен. – Забыл представить, это Анечка, моя жена, помощница и вдохновитель. Не боюсь признаться, что у нас большая разница в возрасте, двадцать три года, но вы бы знали, какое счастье иметь молодую жену и маленького сына, – мальчик лет трех вышел из комнаты и без страха смотрел на меня. – Это мой наследник, мы тоже создаем род, род тех, кто хранит и спасает историю родов бывших. Прикасаясь к истории, мы растем иными, мы готовы к служению, – точно с Пиотром знаком, мелькнуло у меня.
Курник оказался прекрасным. Высокий пирог с многочисленными начинками, переложенными тончайшими нежными блинчиками. Там была курица, грибы, ягоды, гречневая каша с луком, все это поднималось на тридцать сантиметров над тарелкой. Я захмелел от еды, а тут Евгений Иванович достал бутылку домашней настойки на бруснике, жена подала рюмочки.
Он поведал мне, что история Гроше, чью усадьбу мы непременно осмотрим завтра, его страсть. С моего позволения, он хотел бы взять на прогулку сына и жену, они стараются не расставаться. Я согласился, а он грустно сообщил, что барский дом в плачевном состоянии. Лет пятьдесят назад его разобрали на стройматериалы для сельской школы, где он, кстати, ведет историю и рисование, а жена занимается ботаникой. Она закончила пединститут, приехала на практику, и осталась с ним, согласившись составить его счастье. Он опять схватил ее за маленькую ручку, она опустила глаза и порозовела. Музей, который он возглавлял, давно рухнул, когда был ураган и сильный дождь, но они с женой спасли все экспонаты. Всю ночь носили, потом местные подтянулись помогать, ни одной единицы хранения не пропало, все у него в доме живут, как в хранилище. Это мешает, но что делать, он давно решил служить истории.
Я достал свою синюю папочку. Он обрадовался документам, которые привез я, пожалуй, он первый, кому это было интересно. Тут же отправил жену фотографировать эти бесценные страницы. А мне показал походный погребец Иосифа Андреевича Гроше – полковника коронного войска и большого друга гетмана Браницкого, саблю Радецкого, подаренную освободителем Балкан одному из Гроше, который по случаю был его зятем. Он готов мне передать под роспись на хранение эти единицы, пока музей не восстановят. И еще есть буфет из барского дома, я могу тоже его взять на время. Но я должен понимать, что для вывоза мебели необходимо поговорить с таможней и прочими органами. Он готов взять эти нудные хлопоты на себя, у него связи есть, только надо бы и подмазать, тогда они сговорчивее будут. Он просительно смотрел на меня, протягивая ржавую саблю:
– Мне, понимаете, не с руки ее дома держать. Мальчишка шустрый растет, того и гляди, играть начнет, а это все же боевое оружие и все же историческая реликвия.
Жена подала чай с вареньями, которые сверкали как разноцветные кристаллы. Она принесла папку, собранную ею. Ее увлекали женские истории, особенно история Анны Гроше, сестры Пиотра, в замужестве Нарбут. Анна вышла замуж за соседа по Лидскому уезду, философа, историка, археолога, поэта, переводчика, гуманиста и просветителя. Нарбут немало путешествовал, учился в семинарии приаров в Риме, потом в Германии. Создал типографию в Вильно, которая потом пригодилась польским революционерам, жил во Франции до самой революции, где сошелся с Пиотром, а вернувшись домой, женился на его сестре.
