Хотя юный авантюрист уже уверовал в собственную магическую силу воздействия на окружающих, иллюзий насчёт моментального обольщения номенклатурной принцессы он не питал. Можно начать и с малого, — с фрейлины, которая в будущем станет перекидным мостиком к вожделенной вершине.
Фрейлину Юлий нашел в лице заместителя начальника канцелярии Ленсовета Эльвиры Школьник.
Деспот по натуре, Герцог с первой минуты атаковал форпосты объекта своих вожделений по всему фронту. Арсенал его штурмовых средств был неисчерпаем: и глубокое знание классической литературы, и остроумный, всегда к месту рассказанный анекдот, и лесть, и великосветские жесты, заканчивающиеся щедрыми подарками, и показная уступчивость в мелочах, и цветы, цветы, цветы.
Для Эльвиры не было сделано исключения.
Первое свидание они провели в ресторане «Садко».
При входе Эльвира обратила внимание на живописную троицу: огромного роста чучела медведей — медведь-отец, медведица-мать и их сынишка, метровой высоты медвежонок.
В свои тридцать пять лет Школьник, хотя и была неоднократно замужем, но детей не имела. Возможно, этим можно объяснить ее искреннее умиление при виде медвежонка.
Явился случай проявить Герцогу свою изобретательность и широту натуры.
Когда они уселись в вызванное швейцаром такси, Эльвира обнаружила на заднем сидении рядом с собой огромный бумажный сверток.
— Что это?
— Дома узнаешь, — произнёс Юлий таким тоном, будто вопрос о ночном визите к спутнице уже был решён.
Женщина проживала в отдельной квартире у Обводного канала. Перешагнув порог, Герцог сдёрнул бумагу, и Эльвира, забыв о своих возражениях принять «незнакомого мужчину ночью в своём доме», запрыгала, как ребёнок, хлопая в ладоши: перед ней стоял тот самый медвежонок!
Через мгновение она с укором сказала:
— Но ты ведь разлучил семью!
Герцог парировал тотчас:
— Вы, женщины, — непредсказуемы. У моей знакомой тети Юзи сын тонул в реке. Работяга, возвращавшийся после ночной смены, его спас, откачал, принёс домой. Тетя Юзя записала адрес, обещала отблагодарить, а через десять минут прибежала к работяге домой с упреком: «Сына вы спасли, — это хорошо! А где его купальная шапочка?!»
…Вспомнив этот эпизод, Герцог улыбнулся своему отражению в зеркале и положил бритву на стеклянную доску на туалете. Тыльной стороной ладони провел по щекам, проверяя качество бритья: не появится ли щетина к вечеру, к сегодняшнему свиданию с Эльвирой.
То, что оно будет первым куплетом в прощальной арии, Юлий уже знал твёрдо. Но уйти просто так, не оставив о себе щемящих воспоминаний, было не в его правилах.
«Впрочем, — с грустью подумал Герцог, — на первое время моё отсутствие скрасит медвежонок, которого ты, Эленька, установила рядом со своей кроватью…»
В шесть часов вечера Герцог привычно подкатил к зданию Ленсовета.
За последний месяц он много раз появлялся там в разных ипостасях и на разных автомобилях: как чиновник — в салоне «Чайки», — чтобы охмурить простаков и выманить у них деньги; как пылкий любовник — за рулём
Однажды, когда Герцог произнёс при ней свой излюбленный девиз:
Как частное лицо Юлий не въезжал на площадку для служебного автотранспорта, а ставил машину прямо перед запрещающим знаком. Сегодня традиционное место встреч с Эльвирой было занято. Пришлось ставить
Слегка раздосадованный вторжением на
Кроме того, на ступеньках здания стали появляться группы ленсоветовских служащих — конец рабочего дня.
Мелькнула ярко-красная блузка Эльвиры. Глазами она искала знакомую «Волгу», но из-за впереди стоявшей
Герцог приоткрыл дверь и, привстав с сидения, высунулся из салона, призывно помахал рукой:
— Эля, Эля-а!
Четверо разом обернулись на крик, раздался возглас:
— Да вот же он!
Юлий стрельнул глазами и… Конечно, он узнал Рыжего. В трёх метрах от Герцога стоял последний покупатель квартиры, директор валютного бара, которого удалось «кинуть» аж на двадцать пять «штук»! Такие лица не забываются и через десять лет.
«Влип!» — Юлий до отказа выжал сцепление, мотор взревел, машина задом рванула прочь, едва Эльвира наполовину оказалась в салоне.
— Юлий, ты же мне ноги поломаешь!
Герцог закрутил руль, и «Волга», беспрерывно сигналя, рванулась вперёд.
— Юлий, ты с ума сошёл… Здесь же люди!
Но машина уже неслась по проспекту Майорова в направлении Обводного канала.