Затем пришла пора расставаний — девушка поступила аж! в Московский педагогический. Там сохраняла верность Васе. Отбивалась от парней с таким же цветом кожи, от педагогов вуманайзеров, то бишь обычных бабников. На каникулах вновь наслаждалась профессионализмом братика, который к тому времени уже познакомился с другой белобрысой школьницей, ей также распечатал "банку" и закинул туда "малька". Который был изъят врачихой с таким же проворством, с каким Вася его туда "закупоривал".
Женщина помогла ему отлынуть от службы в армии, предоставив справку о недержании мочи, которая была лишь формальностью для офицера военкомата, некогда обратившимся к ней с просьбой аналогичной Васиной.
В Н-ске парней со цветом кожи темней азиатской не встречалось, а другие мужчины (желаемые ею) на неё внимания не обращали. И к моменту повествования молодая женщина снимала напряжение чресл, как привыкла в девичестве — рукоблудила по два-три раза в неделю.
И вот теперь Вася приехал, устав отверчиваться от её настойчивых просьб посмотреть хотя бы как она устроилась в городе, расположенном всего в паре часов речного круиза. За несколько дней до этого она мечтала, что "выпотрошит" брата, согласившись на анальный акт, которого он добивался от неё несколько лет.
***
(15 45)
Николай остановился — шуруповёрт сына перестал гудеть, вкручивая саморезы в ондулин. Мужчина глянул на наследника. Тот сделал стойку. Стойку кобеля, если быть точнее. И глазел он на соседний участок — туда вошли две женщины. Тамара с незнакомкой. Они поприветствовали друг друга взмахами рук.
— Серёж, сначала работа, потом развлечения.
— Я быстро, бать. — едва не прыгая с пятиметровой высоты на грядки, сказал Сергей, старший сын Николая.
— Кому сказано…! Во-о-от! — отец перешёл на строгий тон, призвал оголодавшего сына к послушанию.
***
— Их там двое? — помогая развешивать мокрое от прошлой непогоды тряпьё, спросила Любаша.
— Трое. Вон, внизу младший его сын Юра. А Серёжка видимо только вернулся со службы. — ответила Тамара. — Младшенький уже должен был призваться…. Я с Николаевой женой практически с детства знакома. Умерла она при родах Юрика. После дача лет пять стояла в запустении, потом Коля стал привозить сюда сыновей. Они с моими тут бегали, то в войнушки, то купаться на пруд, то ещё где поозорничать.
Тамара, продолжая делать огородные дела, рассказала дальнейшую историю соседа Николая.
***
Николай сначала озлобился на то, что шестилетний Юрочка и семилетний Сергей назвали Тамару, вслед за её детьми, мамой. Он сказал им, что тётя Тамара только Ксюше, Свете и пятилетнему Саше мама, а их мама умерла. Дети поняли, но всё равно, время от времени называли Тамару тётя-мама. А он злился. В основном на себя — считал себя покаранным за смерть супруги.
В тот год, когда Анна, его супруга, была беременна Юрой, попросила прополоть картошку на участке, так как сама находилась на сохранении. Прополка окончилась застольем и коитусом с опьянённой соседкой.
Через шесть месяцев Аня умерла. А через пять лет он узнал, что у Тамары родился третий ребёнок, младше его Юры на семь месяцев.
Онанизм — это оказание cекcуальной услуги самому себе. Во сколько эту услугу оценит государство и какой налог будет брать?
Ещё через шесть лет он застал Сергея в кустах сирени, которую так любила его супруга. Сын яростно мастурбировал, глядя на тётю-маму, пропалывающую грядки.
Ничего он не сказал старшему. Но сам возбудился и тем же вечером вновь пил с соседкой. Вновь трахал.
Не часто совпадало, что он был с детьми на участке и там же была Тамара, но всякий раз он видел мастурбацию сына и совершал половые акты с выпившей соседкой. Однажды он понял, что психика Сергея может нарушиться. И тогда он опоил Тамару до невменяемости и позвал в домик соседки сына.
Керосиновая лампа с закопчённым стеклом плохо освещала обнажённую женщину, но Сергею и этого было достаточно. Он принялся ласкать груди и живот тёти-мамы. Полез ладонью меж слегка разведённых ног. Посмотрел на отца, стоящего в сторонке. Тот кивнул и прибавил:
— Делай как сможешь.
— Я тебя стесняюсь… — сказал сын, но уже не смог остановиться и нырял пальцами во влажный жар.
— Потом посмотришь, как я буду. — подбодрил отец.
Сергей быстро обнажил пенис, примостился меж раскрытых ног Тамары и вошёл в неё быстро. И так же скоро кончил, громко застонав от эйфории.
— Это лучше, чем рукой, да?
— Да, пап. — поглядывая на поток спермы из той щели, ответил сын. — У тебя больше чем у меня! Ей не будет больно?
— Со временем и у тебя подрастёт. И не беспокойся о боли в этой женской области. Они ведь рожают через эти врата, а дитя всяко крупнее наших членов….
— А мне можно будет после тебя? — смотря, как отец совершает фрикции в хлюпающую щель, попросил добавки… уже мужчина.
— Ты только перестань дрочить, я всегда буду брать тебя сюда. — с перерывами на вдох, ответил сыну.
Так и повелось, вплоть до прошлой весны, Николай опаивал Тамару, а затем сын сам оставался с женщиной на пол ночи. А за три дня до ухода в армию, Сергей попросил не поить тётю-маму — ему хотелось истинной женской ласки…
