Он увидел, как разошлись полы халата, обнажив бёдра до…. Если наклониться, то можно упереть взгляд во что-то под халатом. А в запАхе на груди раскрылись светлые ёмкости для вскармливания детей. Там тоже, нужно всего лишь наклонить голову и пятак ареолы на правой груди появится, как доказательство, что дочь УЖЕ самка, УЖЕ может вскормить дитя.
Леонид почапал купаться, а в голове опять голосок Светки: "Она тоже ебаться хочет! Хочешь стукну в розетку? Она уже не девушка. И сказала, чо изменит ему только с тобой, папик!"
Член стоял, как давно не стоял. Леонид понял замысел дочери — хочет выебать его. И случай удачный. Как она объяснит отсутствие в школе, его не тревожило. Его беспокоил смрад изо рта — пришлось пару раз почистить зубной щёткой и ополоснуть рот освежающим ополаскивателем. Затем щетина! Электробритва не справится. Пришлось взять безопасную бритву, которой Люба бреет подмышки.
От мысли о том, что и дочь там бреет, мужчина только сильнее завёлся. Не обращал на боль от скобления лезвием. Выбрил щёки и губы с подбородком до чистоты. Затем полез под струи воды. Смыв пот мыльным раствором, устроил телу встряску — контрастный душ. До ожога горячий и максимально холодный.
И вот он стоит перед выбором. Как выйти? Халат у дочери. Любкин? Да он короткий! В трусах? Блин! Он не взял чистых!
"Доня! Я про трусы забыл, принеси!". — высунув голову в щель между полотном и косяком двери, сказал в утренний, зимний полумрак квартиры.
Пока дочь выполняла просьбу, он вновь ополоснул рот. Она увидела его задницу, спросила: "Эти?", — подала ему в руку. Он постарался не повернуться к ней срамом, но она увидела тень стоящего пениса на белом покрытии тумбочки под раковиной. Не ушла даже тогда, когда он принялся надевать их. Не ушла даже в тот момент, когда он натянул бельё повыше, чтобы закрыть "мачту". Она так и стояла в дверном проёме, когда он покидал ванную комнату.
Он обратил внимание, что пояс еле сплетался, едва удерживая полы халата. И когда в узком проходе ему пришлось повернуться лицом к дочери, завязка окончательно разошлась, правая пола халата последовала за телом отца.
И, как при любом половом возбуждении, гормональные наркотики усилили восприятия. Глаза не исказили увиденное: грудь аналогичную железам супруги в былые времена; живот, не плоский как у Светки, а с небольшим жирком, который от блеска софитов в ванной, показался розовым мрамором в изваяниях антиков;
мясистый лобок, опять же в его вкусе — не костлявый как у её подружки, а подходящий под ухват в жменю; полное бедро правой ноги с таким же колером — розовый мрамор.
Кожный покров, даже на скрытом тканью пенисе, ощутил тепло исходящее от дочери.
Обоняние напомнило, что дочь недавно долго парилась. Возможно из-за этого всё такое розово-мраморное. Распахнувшись, халат выпустил и аромат девушки. Чистый и пьянящий. Добавляющий в химреактивы гормонов мужчины новые ингредиенты, усиливающие восприятия.
Что-то сдерживало его подхватить дочь на руки, понести к её ложу и….
Леонид еле поволок ноги….
Дочь последовала за ним….
Он сел перед теликом, взял пульт….
Экран ему заслонило обнажённое тело.
Пульт от телевизора сменился на скипетр, оголившийся проворными руками девушки.
"Ты что?"
"Я уже не девушка! Если ты об этом!"
Всё так обыденно, будто соитием с ним она занималась каждый день, взяла в ладонь, села коленями на диван и вправила пенис в себя. Замерла в ожидании.
Л1
Ведь она уже стопроцентным НАМЁЩИЩЕМ дала понять, чего от него хочет. Тормозило его лишь одно. И дочь поняла возможную причину:
"Завтра начнутся месячные. Не беспокойся!"
Слова сказаны. Дальше дело. Он напряг ягодицы — толкнул пенис чуток. Но и этой "искры" хватило для зажигания страстного соития. Сильный мужчина ворочал дочь на поверхности дивана, держал на руках, как Её подружку и аналогично носил по комнате, пристраивал тело на швейную машинку, на подлокотник, ставил в дверном проёме и без устали таранил мягкую эластичность.
Показалось, что влагалище дочери высасывает из него всё то, что недополучило с, каких-то, известных лишь Наташе, пор.
"Донь, ничего не повредил тебе?". — уложив её рядом с собой, начал разговор отец.
"Всё нормально, папуль. Я так и думала, что ты сильный мужчина…. Пап, не могу сказать с кем я начала. Хотела с тобой…, но ты…. Не рано, папуль. Гормоны лицо и тело портят, а в предлагаемых чистящих средствах для девушек и юношей столько химии, что можно навредить организму."
Леонид мысленно похвалил: дочь за осведомлённость, Светку за молчание — не протрепалась, что он знает о её нецели, о Артёме, о том, что в десять лет собиралась без спросу взять "игрушку" покататься.
"Хороший он хоть? Не обижает…? Ну и ладно, доня! Мать то знает?"
"Парень отличный па, не беспокойся. Мама догадывается…. Я виновата сама. Раньше тампоны покупала для девушек, теперь для женщин. Но я отбрехиваюсь. Говорю, что подросла, щель стала побольше". - голова дочери пошатывалась под ритм сердечного пульса отца, высохшие волосы щекотали ему ноздри.
"Любишь его значит. А со мной…"
"Я сама так захотела. Он не знает… если ты ему не скажешь!"
