— Я давно хотел прибить этого доходягу, поэтому готов не повысить, а скинуть цену на пару колец. Со мной выгодней иметь дело, светлейший. Но для начала я хотел бы напомнить светлейшему о том, что нам с моим другом неплохо было бы перекусить, умыться и хотя бы пару часов отдохнуть после проделанного нами пути. Это слегка продлит жизнь вашему доходяге, кстати сказать, сможет принести жертву Кетлю, чтобы не угодить в самый кромешный мрак после смерти.
Два часа спустя, посланцы Первой Имперской, слегка заправившись у костра охранной сотни Фермопила, были препровождены к месту поединка сквозь толпу возбуждённых зрителей. Учитывая отсутствие амфитеатра и телевизионного табло, вокруг высокого деревянного помоста устроились в первую очередь сотники, тысячники и столпы когопулов, за ними плотной стеной стояли десятники. Высокое начальство расселось в походных креслах на самых удобных местах…
— Кончай ныть, морская селёдка! — ворчал ветеран, шагая вслед за командиром охранной сотни и приветствуя знакомых солдат. — Железный Палец, конечно, серьёзный боец, но есть у меня и для него парочка неприятных сюрпризов.
Арольту оставалось верить товарищу на слово — других вариантов у него не было. Ожидая прибытия противника, Доп сидел на помосте, свесив ноги, и о чём-то переговаривался с окружающими. Судя по вспыхивающим хохоткам, речи были весёлыми.
— Кетль сияет, покойничек! — задушевно приветствовал его Ульф, поднявшись на помост и скинув хитон на руки своего «секунданта». — Хватит ротиком торговать.
О вспыльчивости Железного Пальца ходили такие же легенды, как и о его смертоносном мастерстве, и Бартоно решил ею воспользоваться. Он был на семь лет моложе своего врага, и ему следовало вымотать того, спровоцировав Допа на безумство яростной атаки.
— Молился ль ты пред смертью, Ульф Бартоно?! — съязвил в ответ легендарный душегуб Второй Имперской и одним прыжком вскочил на помост.
Следующим прыжком он добрался до противника и обрушил на него лавину комбинированных ударов, включающих тычки переплетёнными пальцами, рубящие удары ребрами ладоней и всевозможные удары ногами. Но Ульф Бартоно и не собирался отражать этот смертоносный вихрь, он просто ударился в бегство спиной вперёд. Презрительные выкрики и свист преследовали ветерана на этом пути, но тот невозмутимо продолжал его около десяти минут, отразив за указанный срок всего дав рубящих удара.
— Живей! Живей, доходяга! — подбадривал он своего преследователя, уходя по кругу под его левую руку. — В Ахарисе черепахи быстрей тебя ползают!
Заметив, что Доп стал выдыхаться, Ульф принялся контратаковать, чтобы нанести ему максимум ущерба до того, как тот перейдёт в оборону. Не пытаясь пока дотянуться до тела соперника, он наносил удары по внутренней стороне его конечностей. А потом он ударил его одновременно правой ногой в голень и правой же рукой, точней её растопыренными пальцами в лицо. Удар руки Доп сумел нейтрализовать, откинув голову назад, а вот нижнего блока поставить не смог. Да и никто бы не смог. Боль на долю секунды отключила внимание старого вояки, и он пропустил удар в печень, причём такой силы, что его буквально скрутило от невыносимого болевого шока.
И Ульф сполна воспользовался предоставленным ему шансом — двусторонняя «воздушная подушка» порвала самонадеянному противнику одну из барабанных перепонок.
— Я мог бы добить тебя прямо сейчас! — прокричал Ульф Бартоно, троюродный брат некогда знаменитого Карра Горца, в неповреждённое ухо его убийцы. — Но ты со мной ещё не расплатился!
Правым прямым ударом руки он сломал врагу нижнюю челюсть, отправив его в нокдаун на доски помоста. И, отвернувшись от копошащегося на полу Железного Пальца, крикнул в «зрительный зал»:
— Восен! Гревс! Фарф! Вы помните, что эта зверюга сделала с моим родичем Горцем?! Расскажите воинам славной Второй Имперской, что я в своём праве, что я чту обычаи предков и прошу у них защиты от произвола!
— Ты получишь её! — донеслось снизу. — Но с Допа довольно, добей!
А Доп тоже не дремал. Пока Великолепный общался с публикой, он собрал остатки сил, чтобы покончить с наглым мальчишкой в один прыжок, в один удар. Он целился сверху правым кулаком в место, где у человека основание черепа соединено с шейными позвонками. Приём был подлый, наносился внезапно и сзади. Но Ульф к нему был готов — уж в чём, в чём, а в благородстве Допа он не подозревал абсолютно.
Поэтому он поймал атакующую руку на плечо и через плечо бросил низкого убийцу вниз с помоста, а затем двумя ногами спрыгнул ему на грудную клетку. Копейщик третьего когопула из тысячи Сареза Ульф Бартоно по прозвищу Великолепный по праву стал лучшим бойцом Атлантиды.
Сладкий утренний сон был варварски разрушен громким голосом отца:
— Подъём, лежебоки!
Кан с величайшей неохотой раскрыл глаза и невольно распахнул их во всю мочь — Тенций Норит, глава семейства, один из лучших оружейников Аттики и лучший поединщик Афин, невзирая на раннее утро, был обряжён в полный доспех гоплита.
