А прибыл ни кто иной, как Альберто. Он боялся как меня, так и моих приближённых до слабости в ногах и с трудом шевелящегося языка, но… Именно работа на Борджиа помогла ему, всего несколько месяцев назад лидеру мелкой шайки, очень серьёзно приподняться в своей среде. И обратного пути ни для него, ни для прочих, кто связался с нами, просто не имелось. За одну лишь поставку «кукол», точнее сказать слив информации о других шайках, ему бы учинили такое, что бедняга мог бы претендовать на вакантное место среди многочисленных христианских святых.
— Говори, но не громко.
— А…
— Ближе подойди, дубина, — вздохнул я. — Тогда и голос повышать не придётся.
Дошло наконец, аки до жирафа… или самую малость быстрее. Приблизился, ухитрившись аж несколько раз за два сделанных шага поклониться, после чего зашептал:
— Вожаки из Остии готовы сделать то, что вы хотите, Ваше…
— Дурак!
— Прошу прощения, — осёкся Альберто, чуть было не озвучивший кардинальский титул тут, в обстановке совсем неуместной. — Они могут и провести людей, и попытаться открыть ворота, если не будет большой опасности. За щедрую плату, но вы сказали, что она будет.
— Золото поступит. Одна часть до, но основная после сделанной работы. И не говори мне, что это против их правил, всё равно не поверю. Ведь если поручителем выступает другой вожак банды, то в этом случае особенное отношение.
— Я уже поручился. Можете мне верить!
Верить… Нет, Альберто, я верю не тебе, а исключительно тому страху, который пропитывает твою душу и заставляет даже тело источать его флюиды. Человек порой действительно может пахнуть страхом. Пот… становится особенным, я это не раз чувствовал, это не перешибить даже изысканным парфюмом. Тем более здешними вариантами, сильно уступающими тем, к которым я привык тогда, в далёком грядущем.
— Я доволен, — киваю, показывая, что к агенту и впрямь нет претензий. — Деньги получишь как и всегда, суммой разочарован не будешь. А ещё…
Злобный рык со стороны поединщиков. Короткое ругательство Мигеля, шипение Бьянки… Ага, вот оно что! У нашего «гладиатора» «кукла» ухитрилась выбить меч, полоснуть по боку, прорезав лёгкий кожаный доспех. Ну а тот, словно забыв об остающемся у него кинжале, ухватился за рану, сделал шаг назад и… рухнул, зацепившись за неровность почвы. И тут же его попытались добить, благо это было легко.
Щёлк! Это аркебуз отплюнулся стальным шариком, что угодил победителю в область поясницы, тем самым сбив с ритма уже готовой добивающей атаки. Заминка буквально на секунду-другую, но и этого хватает «контролёрам», чтобы перехватить раздухарившегося победителя.
— Третья победа, — цедит Мигель сквозь зубы. — Придётся отпускать, слово дано.
— И оно нерушимо, ибо честь дороже, — соглашаюсь я. — Всё, как и было обещано. Выдать одежду, дукат серебром, кинжал. И про метки не забудьте. Ах да, подведите ко мне, я с ним… попрощаться хочу.
Раненым уже занимались, а заодно избавили от оружия и брони «куклу», которая уже перестала находиться в этом состоянии, таки да выиграв у смерти три раза. Нечастое событие, но так уж карта легла.
— Пока подожди, — делаю отстраняющий жест и Альберто, сам не желающий даже в маске находиться близко от того, кто в теории может его опознать, скрывается в темноте.
Ведут красавца. Рожа откровенно уголовная, исполненная злобы, ненависти, но уж точно не ума. Зато видно, что работать с клинком этому человеку не в диковинку, да и показанное им на «ринге» было пусть и не шикарно, но в то же время и не убого.
Смотрит именно на меня, звериным чутьём понимая, кто тут главный. Игнорирует Мигеля, тем более Бьянку, доказывая, что инстинкт хищника — это не пустые слова. А меж тем к нему подходит один из солдат, вроде ранее бывший членом кондотты Эспинозы, с клеймом в руке. Раскалённым, что характерно.
— Руку!
— Чаго?
— Руку протяни, а то ноги протянешь, — кривится… да, точно, Карло его зовут. — Получишь клеймо на память и тогда беги отсюда, как и было обещано. Или тебя держать надо будет?
Сопит, взрыкивает, но руку вытянул. И получает на плечо выжженное на всю оставшуюся жизнь клеймо — римскую цифру «III», как раз по числу одержанных побед.
— Вина ему дайте. Крепкого, — приказываю, понимая, что прижигание — это больно и весьма. Подождав, пока тот, кривясь, проглотит чуть ли не треть бутылки, продолжаю, но обращаясь уже к сумевшему выскользнуть с «ринга» разбойнику. — Тебе повезло, ты прошёл по лезвию меча над пропастью и не упал. Но если попадёшься снова…
— Убьёшь? — скалится тот. — Мы поняли, кто ты есть!
— Вот и помни, это полезно. И отвечаю на твой вопрос. Нет, не убью, но если опять окажешься в банде и будешь пойман… четыре поединка. Ты меня услышал?
— Да.
— Тогда передай это другим, тебе подобным. А теперь сгинь с глаз моих долой.
Этот сгинул, но вернулся Альберто. Да и новый поединок скоро должен был начаться. Жеребьёвка была проведена заранее, так что всё по воле великого случая и никак иначе.
— Я внимаю, припадая к вашим ногам, синьор…
