Резко пригнулся, и летящее в грудь лезвие вспороло рубаху на спине. Упал ничком, откатившись в сторону, стрела игломета с силой воткнулась в землю рядом с его головой. Люди, желавшие его убить, тоже видели в темноте. Серия легких ударов: пинк… пинк… — это стрелы рвали ткань палатки. Где… (страшное богохульство) его охрана? Арни хотел крикнуть: «Ко мне!», но на спину ему кто-то прыгнул. Арни извернулся, сбросил врага, револьвер в кармане… достать… Револьвер свой он оставил под одеялом в палатке, а в руке сейчас держал непонятную игрушку, что отдала ему Ханна. Память о Наоми. Только ее крепкие пальчики с обкусанными ногтями знали, как держать это странное оружие. Тело Арни еще помнило маленькие, жесткие ладони…
Из короткого дульца беззвучно хлестнула синяя молния, осветив оскаленное лицо нападающего. Оно тут же почернело и рассыпалось. Не отпуская курок, Арни повел оружием вокруг себя, веером разбрасывая мерцающее сияние. Под ним яростно вспыхивали бурые стебли, черная, дымилась земля, на ней корчились обожженные, изувеченные тела. Кто-то вскочил, побежал, петляя, как заяц, увертываясь от пляшущего вокруг него синего луча и вдруг, взмахнув руками, исчез.
— Дальше? — спросила Наоми.
— Я прыгнул в овраг, оттуда меня и вытащили, уже без памяти, — ответил Гордей.
— Он мучил тебя?
— Нет. Сжег мне мизинец на левой руке. От этого она еще лучше двигаться стала, — Гордей зло усмехнулся. — Он сказал, что станет поджаривать меня этой штукой по частям, пока не сознаюсь, кто меня подослал.
— Ты сказал.
— Великий чистильщик не таит своих планов. На кого пал его взор — тот умирает.
— Он поверил тебе? Насчет меня?
— Нет.
Я не выдержал и вмешался:
— Поверил. Потому что отпустил Гордея, чтобы он смог передать весть. Потому что с утра обстрел так и не возобновился. Потому что мы с Настоятелем уже связались с Арни! Как только взлетел планер с наблюдателем, мы отправили ему сигнал гелиографом из верхней часовни. А он продублировал его своему командиру. Таким же способом получили ответ. Войска Арни и корпус Ганского Совета уже входят в город. А Габ прислал посольство: просит замирения. У него разбежались все стиксы и армия обездвижела. Повальное пьянство и дезертирство.
— Мы удержим Вагнок, — оскалился Гордей, — Не весь, так нашу четвертушку. И вскорости перережем вояк по одиночке. Сволочи. Воля Тойво сметет их всех.
Я возразил твердо:
— Снаряды вы тоже умеете заговаривать, а… Гордей, Наоми? Надежда наша в другом! Командир ганцев, я слышал от вас же, неглупый человек, договоримся. Он хочет доложить Совету о своем успехе, но совсем не жаждет понести большие потери в городском бою. Только… Арни теперь знает, как горячо вы его любите, Наоми. Знает, что именно вы, его первая женщина, подослали к нему убийц.
— Я лучше прилягу, — сказала Наоми, — Он должен увидеть меня слабой.
— Поставлю охрану, — заторопился Гордей.
— Не надо. Строгий приказ — не сопротивляться, пусть даже кого убьют. Где Пини?
— Здесь я. Хочешь, чтоб была рядом?
— Да.
…Арни вошел один. Высокий, сильный, бесконечно усталый человек. Я с испугом увидел в его руке маленький револьвер. Наоми медленно поднялась с постели, босоногая, в белой ночной сорочке и, так же медленно, подошла к нему. Голова склонена, руки вытянуты вдоль тела.
С минуту оба молчали. Потом Арни протянул ей револьвер, рукояткой вперед.
— Забери. Жуткая штучка. И это — тоже твое, от Ханны, — он протянул ей сверток, — А теперь ваше светлое высочество может приказать очистить от меня Мир.
У Наоми тряслись руки, когда она принимала странный дар. Склонилась перед Арни в глубоком поклоне.
— Каждый — виновен. И каждый чем-то искупил вину. Чтобы спасти город, я готова была лишиться тебя.
Я старательно прятал усмешку. Наоми выкрутилась и здесь. Арни так расчувствовался, что готов был прослезиться — это в его характере. Он снова с нами, его талант и военное могущество добавились к нашим скромным силам. В такой ситуации и ганцы скоро запляшут под нашу дудку. Но как все обернулось!
Спустя двое суток с того часа, как Наоми предстояло умереть, в ее руках оказался, фактически, весь Вагнок. Едва ее не сгубивший, авантюрный замысел овладеть Островом, сказочным образом становился явью. Я провидел ближайшее будущее. В нем неизвестный автор сложил следующие строки, и добавить к ним нечего:
А, впрочем, добавлю. Титул-то прижился! Ra helo exelensa Insulo Maora — Ее светлое высочество — Хозяйка Острова.
