— Пошевеливайся, быстро! — рявкнул на нее охранник, — Я за тобой!
Первое, что увидела наверху Пини — это стоящую на коленях Наоми, она глубоко дышала, запрокинув голову. Мокрая одежда плотно облепила ее тело. Райла держала Сави через колено головой вниз, изо рта Сави шла пена.
Наоми поднялась.
— Отойди, — отпихнула Райлу в сторону.
Склонилась над телом Сави, быстро проверила на тонкой шее пульс, довольно кивнула.
— Доктора Мано, живо… И носилки, — Наоми отдала приказания охране отрывисто, быстро. И они повиновались мгновенно
— Ну, а меня, — она, сидя рядом с очнувшейся Сави, машинально поправляла свои спутавшиеся волосы, — Меня вы потащите сами. Сил моих больше нет.
Райла опустилась рядом с нею на колени, обняла и в голос зарыдала.
Добрый, толстый Мано напичкал Сави укрепляющим снадобьем и велел остаток дня провести в постели. Он осмотрел также и Наоми с Пини, одобрительно заметив, что эти молодые кошки в его заботах не нуждаются. Заинтересованно взглянул на Наоми.
— Вы очень выносливы. Об этом говорит и ритм сердца — несколько медленнее нормы. Где прошли такую закалку?
— Это природное, от Бога. Я всегда была здоровым ребенком. Ну, и жизнь заставила.
Остаток дня она была в центре внимания. Не распространяясь особо о подробностях: «Сави упала, я прыгнула следом и вытащила», она предоставила Пини развертывать красочное повествование о своем подвиге. И заметила вскоре, что исчезла та легкая стена отчуждения, что отгораживала ее от остальных. Несмотря на приветливую, ровную манеру держаться ее считали выскочкой и гордячкой — она чувствовала это. Ее сегодняшний поступок подтвердил в глазах остальных ее собственное высокое, как считалось, мнение о себе. Ее, Наоми, признали. И, странное дело, она радовалась этому, хотя давно решила для себя, что подобные нюансы отношений ей безразличны.
Теперь же ее слово и мнение что-то значат здесь. И, Сави — еще один верный друг. Принесли пузатую, покрытую пылью бутыль, чаша пошла по рукам. Когда настала ее очередь, она хотела пригубить и передать дальше, но хор голосов остановил:
— Скажи, Наоми! Скажи!
Она обвела взглядом всех, кто ее окружал. Райла, Пини, Тонка, Дина, ребята из охраны, Сави — радость моя, наплевала на предписания Мано, пришла, улыбающаяся, и еще много дружеских лиц… Подняла чашу.
— Я вас всех люблю. Верьте мне!
И встретила тяжелый, исподлобья, взгляд Бренды.
На другой день Вага снял особое положение в городе. В Гнезде прошел слух, что при закладке очередной мины поймали трех чистильщиков.
— Совсем обнаглели, гады, — Пини передернуло, — Как подумаю, что он сам тогда за нами увязался, мороз по коже!
— Раньше ты не волновалась так, меня успокаивала, — Наоми решила не щадить самолюбие Пини.
— Если б я знала!
Понизив голос, Пини рассказала, что чистильщики, бывает, заряжают свои иглометы особым ядом. Жертва не чувствует ничего, кроме легкого укола, боль быстро проходит. Яд не действует на тело, но парализует волю.
— Подошел бы, взял под руки, шагайте овечки… Очнулись бы уже в Тире. И нас он выбрал не зря.
— Он выбрал тебя, Пини. Узнал. Наше счастье, что быстро бегаем, — Наоми замолчала, охваченная внезапным запоздалым испугом.
Она еще вздумала тогда дурачиться, бросив вечером Пини на улицах Вагнока одну! Покосилась на подругу: не видит ли, не догадывается о ее раскаянии?
— Пини, ты как хочешь, а я и сегодня в город ни ногой.
— Я тоже. И как ты быстро все тогда просекла. Сразу наутек!
— Не знаю сама. Недоброе было в нем что-то. Не просто соглядатай. У меня сразу все силы в ноги ушли. Но, вообще-то, он нас потом потерял. Плюнул, наверное, и отправился в порт. Какое-нибудь мелкое суденышко, кто их считает…
Пини долго и мрачно молчала.
— Дерьмовые времена настали, если Тойво Тон запросто разгуливает по Вагноку!
Они вдвоем были у Пини, любили друг друга, мечтали о той поре, когда стихнут начинающие дуть над Островом ветры беды. Когда еще это будет? И будет ли вообще?
День перевалил за полдень и пошел, усталым путником, под гору, когда им наскучило сидение в четырех стенах. Первой сдалась Пини:
— Пойдем, в мяч покидаемся, что ли…
Она облачилась в свое любимое белое платье, немного похожее на туники наложниц. Наоми как-то в шутку спросила: «А ты — чья наложница?» и Пини серьезно ответила: «Твоя». Сама Наоми еще не отказалась от подарка Тонки — в этом был и вызов и, быть может, горькое напоминание самой себе о неудаче и, это ей пришло в голову, пока одевалась: желание подразнить Тонку.
Площадки для игр находились в восточной части сада, но об игре в мяч они обе тут же забыли. Им предстало интересное зрелище. Одна из площадок, усыпанная толстым слоем опилок и с черным, два на два квадратом в центре, явилась ареной состязания. Ребята из охраны демонстрировали свое умение драться. Схватка велась без оружия, падение на окрашенный черным квадрат расценивалось, как поражение. Там были еще какие-то правила, Пини объяснила коротко. В общем, считай черное дырой, колодцем. Все зависит от того, как ты упал, «провалился» или нет.
