Встала, прошлась по кабинету, неуверенно ступая, как немного пьяная. Эйфория… Давно не случалось так радоваться. Скоро Эгваль рассыплется гигантским снежным комом, столкнувшись с несокрушимостью Острова. «Меня запомнят, как самого жестокого правителя в истории», — Хозяйка думала об этом спокойно, зная, что так и будет. «Никто и никогда не узнает, что ничего из случившегося я не хотела». Ушла гнетущая душу тяжесть, что так долго мешала радоваться жизни и власти, но остался сидеть маленький коготок под сердцем многотрудных дел впереди много. Их Хозяйка оставит незавершенными.
— Эгвальская фанера, лейтенант Хельм! — доложил оператор ракетной установки Гус, когда малый патрульный катер «Ника два» только-только начал поворот к Флавере.
— Знаки-то наши… — возразил Хельм, нервно поглаживая жидкие усики, не добавлявшие ни года к его двадцати восьми.
— Корректировщик вражий. Хамелеон. Таковскую конструкцию с прошлой войны знаю. Задали мы им жару в пятьдесят шестом!
— Точно! — подхватил лейтенант, словно участвовал вместе с Гусом в победном походе, а не ходил в то время пешком под стол. Гус был живым опровержением поговорки: «Сила есть, ума не надо» и Хельм не считал зазорным прислушаться к мнению человека вдвое старше себя.
Контейнер с четырьмя легкими ракетами легко развернулся на шарнирах вслед неуверенно летящему самолетику.
— Сшибить? — Гус дипломатично ожидал согласия лейтенанта.
— Отставить. Смотри, с ним что-то не так…
Хельм аккуратно переложил маленький штурвал на новый курс, сдвинул вперед рукоятку газа.
— Как думаешь, где грохнется? На берег или в воду?
— Ведро пива за второй расклад.
Лейтенант предпочел не спорить.
Лягушки оборвали нескончаемое «брекке-кес-куорр…брекке-кес-куорр» в прибрежных камышах. Сверху, кружась и увеличиваясь в размерах, со свистом спустилось нечто огромное и рухнуло неподалеку от берега, подняв тучу брызг. Дно здесь круто уходило вниз, и самолет накренился, медленно соскальзывая в глубину. Покрытая зеленью, пахнущая тиной и плесенью вода, поднялась до нижних крыльев, стала заливать пилотскую кабину. Никто из двоих, находившихся в ней и бессильно поникших на своих местах, не попытался выбраться наружу.
— Дивлюсь, отчего он сомлел, — Гус похлопал себя по объемистому животу, заменив этим жестом почесывание в затылке и, крякнув, принялся массировать спасенному пилоту грудную клетку.
А лейтенант, оставив на время управление катером, хлопотал вокруг его странной спутницы. Снял с нее промокшую доху, под ним оказался комбинезон на молниях, из тех, что носили модницы в Гане лет двадцать назад. Пришлось и его слегка расстегнуть. Удивительно: лицо и руки, несомненно, старой женщины, иссохшая грудь и… по-молодому стройное, упругое тело, явно поддерживаемое в хорошей форме регулярными упражнениями. Женщина была слаба, но в сознании. Тихо простонала:
— Огонь! Кругом огонь… Довольно… Хватит!
Потерянно вгляделась в Хельма.
— Они — сумасшедшие. Оба.
Понурилась, снова встрепенулась, недоуменно озираясь на сизую водную гладь за лобовым бронестеклом и, наконец, задала нормальный для человека, недавно очнувшегося от обморока, вопрос:
— Что за хреновина, это я где?
Море Хозяйки. Сорок лет назад перегороженная величественной плотиной Виола разлилась рукотворным озером, поднялась, затопив восточные трущобы Вагнока, половину старой Лейны; подступила даже к Флавере. Сорок лет как встречают восход на набережной Вагнока влюбленные пары. Сорок лет, как не слышен грозный гул Виольского водопада — он умер, задушенный плотиной. А ее турбины дают свет Вагноку и сопредельным городам.
Раз в год каждый государственный чиновник на Острове имеет право написать Хозяйке письмо с критикой ее действий. Нашелся умник, подсчитавший, что если осушить Море Хозяйки и засеять освободившиеся от воды земли пшеницей, да собрать самый плохонький урожай, как, например, в Граале; да продать его Магистрату по бросовой цене в обмен на нефть… Сожженная в топках электростанций, она даст столько же энергии, сколько Виольский гидроузел. «Что прекрасней — чадящая труба или зеркало вод?» — якобы ответила Хозяйка.
Гус вдруг оставил попытки привести Андрея в чувство, и перемахнул на свое операторское место. Крестообразная тень с ревом пронеслась над ними, раздалась серия приглушенных хлопков, по воде запрыгали фонтанчики разрывов. Аркато приподняла голову. Воздушный охотник, вознесся вверх, закладывая мертвую петлю, с явным намерением вернуться. Он перевалил через верхнюю точку и на бреющем полете снова заходил в атаку, когда маленькое стальное суденышко плюнуло в него огнем. Полета снаряда Аркато не углядела, но самолет-охотник с драконами на крыльях развалился на части. Из крутящихся в воздухе обломков выпал черный комок, пролетел секунды в свободном падении и врезался в воду. По воде поплыла большая оранжевая кувшинка — вздувшаяся ткань парашюта, выброшенного силой удара из лопнувшей сумки.
— Всего-то делов, — прокомментировал свой подвиг Гус, воротясь к слегка ошеломленному молодому начальнику, — А со шпионами что делать будем?
