Грустно, но они никогда ничего не обсуждали, не говорили о серьезных вещах. Эдди никогда не рассказывал о своих родных, о своем прошлом. «Живи сегодняшним днем», — заявлял он, когда она пыталась что-нибудь разузнать. Вероятно, он не хотел, чтобы она узнала о его состоятельном брате. Быть может, он стыдился того, что не так удачлив? Она и Эдди даже не были друзьями, лишь любовниками, и то давно, лишь в первый год совместной жизни. Страшная пустота охватила Пат. Эдди не настолько доверял ей, чтобы быть полностью откровенным; она была изолирована от какой-то важной части его жизни. В их отношениях сквозила ложь.
— Вы говорили, что вашего брата зовут Пьетро, — внезапно напомнила Патрисия, хотя сейчас это не имело значения. — Почему?
— Эдуардо Пьетро Бенционни. Я солгал, потому что… считал, что это не мое дело.
Она подняла голову, встретив его настойчивый взгляд. Мучительная боль утраты исказила его черты.
— Почему он не хотел рассказать мне, что мы родственники? — спросила она.
— Эдди, очевидно, имел на это причины, — ответил он неловко.
— Думаю, он стыдился меня и моей семьи.
— О нет! Вы ошибаетесь, у него не было для этого никаких оснований. — Марио отвел глаза.
— Знаю, что стыдился, — глубоко вздохнула она. — Должно быть, очень трудно для вас было прийти сюда?
— Это был мой долг. Вы его жена.
— Спасибо.
Она провела трясущимися руками по лбу, откидывая назад соломенные пряди волос. Мысли путались. Она думала: «Бедный Эдди», но ничего не чувствовала. Может быть, горе придет позже? Печаль Марио казалась неподдельной. Она посмотрела на него с состраданием.
— Он был вашим братом, — сказала она охрипшим голосом. — Такое горе. Может, что-нибудь выпьете?
— Я? — Марио нахмурил брови, как будто не мог объяснить что-то самому себе. — Это неважно. — Он запнулся. — Мы, в сущности, были не очень-то близки. Встречались пару раз в год и всегда ссорились. Я виделся с ним приблизительно неделю назад и…
— Тогда и была сделана фотография?
— Да. Нас снял уличный фотограф. Эдди послал ее мне как напоминание о нашей не очень дружеской встрече. Вот почему я был в скверном настроении в тот день, когда вы появились у меня в офисе, — признался он. — Как раз перед тем, как сфотографироваться, мы отчаянно спорили о… его образе жизни.
— Вы имеете в виду его работу? Или… вы знали, что он женат на мне, и вам это не нравилось? — спросила она, напряженно ожидая ответа.
Он уставился на свой перстень.
— Мне не нравилось, что он делает, — сказал он в конце концов, — я и не знал, что вы… Я догадывался, что есть женщина, которую он регулярно навещает, но, что он женат…
— Я была тайной для его семьи, а его семья — тайной для меня. Как он мог так поступать!
— Я понимаю ваше возмущение. Меня тоже раздражали его постоянные недомолвки. Я спрашивал его о личной жизни, но он всегда отшучивался.
— Так, значит, Эдди вам не рассказывал обо мне? — спросила Пат в надежде на то, что ошибается.
— Нет, никогда.
— Вы не ладили. Как грустно.
Она вглядывалась в несчастное лицо Марио и почувствовала желание погладить его по голове, поддержать, сказать, чтобы он не корил себя за то, что не любил Эдди. Но она знала, что не удержится и скажет правду — что его брат был эгоистичным, беспечным, порой неприятным, чем причинит ему лишнюю боль. Он выглядел таким потрясенным. Кровные узы очень сильны, решила она. Сильнее супружеских.
— Мы ведь встречались, только чтобы обсудить важные семейные дела, — произнес Марио тихо, — тогда как вы, — он задумчиво коснулся пальцем ее нежной щеки, — делили с ним стол и кров.
Видя, что Марио ждет хоть какой-нибудь реакции, она сделала над собой усилие.
— Я ничего не чувствую, — сказала она честно, виновато глядя на него печальными серыми глазами.
— Я тоже поначалу словно окаменел. А мне надлежало решить множество вопросов, сделать кое-какие распоряжения, моя мать может подумать, что я бессердечный…
У него есть мать… Пат почувствовала горькую печаль. У Слая, оказывается, есть другая бабушка, которая даже не подозревает о существовании внука. Почему? Какая-нибудь семейная ссора, которая оборвала все связи таким странным способом? Эдди рассказывал ей, что он один во всем мире. Он лгал.
— Лучше бы я плакала, — сказала она резко, отнимая у него руки и поправляя воротничок платья дрожащими пальцами.
— Осознание горя придет позже, когда вы поймете, что произошло, — сказал Марио мягко, — вы ведь до сих пор не поняли, что я ваш родственник.
Это потрясло ее: родственными связями объяснялось сострадание Бенционни. Но он не догадывался, что она не любила мужа. И сейчас Пат не могла признаться ему в этом.
— Да, придет позже, — согласилась она.
— Я узнал это раньше вас и все еще не могу опомниться, — сказал он хмуро.
— И надо же было именно мне ворваться в ваш кабинет, — заметила Патрисия. — Представляю ваше удивление, когда вы поняли, кто я.
— Больше, чем удивление, — скривил он губы. — Наверное, вы хотите побольше узнать об Эдди, о нас, о нашей семье? Ну что ж, спрашивайте. Я готов все рассказать вам.
Пат задумалась.
— Я… я не знаю, хочу ли я, — ответила она неуверенно.
— Это ваше право.
