– Уф! Семь потов сошло уже, Борис Наумович! – Черепикшин и впрямь походил на мокрую мышь, несмотря на то, что имел довольно крепкое телосложение и даже какой-то там спортивный разряд.
– Цени, Славка, – крикнул кто-то с верхних полок. – С тебя семь шкур спустить надо за беглеца, а Борис Наумыч тебя в баньке парит!
Разборов понравившейся шутке заржал. Лейтенант засопел, ища, что ответить.
– Ладно тебе парня задирать, Дроныч! – послышалось из другого угла. – Ты тоже не без греха! От тебя этот киллер-самоучка тоже ушел. Причем из бани!
Дружный гогот наполнил парилку. Кто-то заорал и заматюгался – это расшалившиеся друзья угостили кого-то «воздушным поцелуем»: брызнули кипяточком с веника.
– Все! Шабаш! – Майор с трудом оторвал грузное тело от резного деревянного полка и сел, тяжело дыша. – Все напарились? Давай в речку по очереди!
Черепикшин, высунув язык и шатаясь, бросился к заветной дверце, что вела прочь из этого ада, наполненного ядреными запахами размокшей березовой листвы и распаренных тел. Живительный воздух чуть не сшиб его с ног, когда он оказался на мостках, ведущих прямо к воде. Ощущая в теле неимоверную слабость, Вячеслав шагнул с дощатого настила и взвизгнул. Прохладная водица мгновенно привела его в чувство. Мимо с ревом и шумом пролетали один за другим его коллеги, бесстыдно мелькая в воздухе оголенными достоинствами. Речка наполнилась разухабистыми покрикиваниями и бурным плеском.
Разборов, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, доковылял последним и с размаху вошел в воду. Волной от его туши Черепикшина чуть не выбросило на берег.
– Поберегись! – запоздало предупредил тот, выныривая. Лишившись в воде части своих килограммов, он двигался довольно проворно и с легкостью проплыл мимо своих товарищей по направлению к середине речки.
– А! Хорошо! – На его пунцово-розовом теперь лице читалось неприкрытое удовольствие. Глаза уже были основательно затуманены алкоголем, как, впрочем, и у остальных его гостей. Решив позабавиться, он внезапно заорал благим матом и ушел под воду. Через пару секунд вынырнул и стал горланить, бессмысленно колотя руками. Менты разом ломанулись в сторону лесенки, ведущей на берег. Узрев это, Разборов перестал вопить и зашелся в истерическом смехе:
– Мать вашу, офицеры! Что, крокодила-оборотня испугались? Боитесь, что он вас за яйца на дно утащит? Ха-ха! Не того боитесь! Я в нашем районе пострашней любых крокодилов!
Гости заржали, несколько смущенно возвращаясь к купанию. Черепикшин подплыл к майору:
– Ну и напугали же вы нас, Борис Наумович! Я уж думал, и правда пропавший аллигатор объявился!
– И удирать?
– Нет, что вы! Собирался уже на помощь кидаться…
Разборов осклабился:
– Звездеть ты горазд, Славка! Далеко пойдешь!
Тот лишь улыбнулся от уха до уха и, решив покрасоваться перед начальником, нырнул. Голова его снова показалась на поверхности метрах в шести.
– Ребят! – закричал он. – Здесь вода теплее! Как моло…
Дернувшись, как поплавок, лейтенант ушел под воду, не успев договорить фразы. Менты загыгыкали:
– Во! Борис Наумыч! Чему молодежь учите!
– А у молодого не хуже вашего получается! Вон как правдоподобно ушел! Артист!
Разборов саженками погреб к тому месту, где только что маячил Черепикшин:
– Щас этот «Петросян» вынырнет, я ему покажу, как меня передразнивать.
Доплыв до места, он озадаченно огляделся.
– Глянь, Славка-то у нас пловец, оказывается! Ему за жемчугом нырять! – засмеялся Дроныч. Все на минуту отвлеклись от своих дел, притихли, с любопытством гадая, сколько же под водой продержится их коллега.
– Где он? – недоумевая, крутил головой майор. Потом как-то странно дернулся и пропал из вида. А вместо него в воде мелькнула буро-зеленая чешуйчатая спина с длинным гребенчатым хвостом. По реке, медленно расширяясь, расползалось кровавое пятно.
Отчаянно горлопаня, отталкивая друг друга и поскальзываясь на мокрых ступеньках, менты кинулись на берег. Погибать в пасти рептилии не хотелось никому. Хмель мигом улетучился из мокрых голов, сменившись диким и необузданным животным страхом перед свирепым хищником, разящим внезапно и без промаха. Забыв об одежде, они бросились через двор, не обращая внимания на надрывно лающих ротвейлеров на цепи. Выскочили на улицу, отчаянно голося.
– Дроныч! Там же «макарычи» наши в раздевалке остались! – сверкая голыми пятками и задницей, завыл один.
Молотя босыми ногами по асфальту, тот, не останавливаясь, прохрипел:
– Какие «макарычи»?! Это же крокодил, в дежурку за «калашами» надо!
Народ удивленно таращился на голых, обезумевших от ужаса блюстителей порядка. Паника милиционеров мгновенно передавалась и им. Поспешно уводя детей в дома, обыватели в испуге прятались там сами. Такого кошмара городок не знал с тысяча девятьсот девятнадцатого года, со времен мятежа левых эсеров…
Насчет яхты Сканков, как выяснилось, малость приукрасил. На самом деле для увеселительной прогулки он зафрахтовал круизный катер. Во всем остальном же он не обманул. Судно было в превосходном состоянии, и на борт были отгружены самые лучшие продукты.
